modem.

Первое, что она увидела - серовато-белый потолок. В стороне шумел вентилятор. То небольшое количество мебели, что стояло в её комнате, освещали лучи солнца. На подоконнике стоял горшок с "каменной розой", листья которой были зелёными, как нефрит. Бай Цзинь приложила руку ко лбу, пытаясь быстрее проснуться, а затем села на кровать. Она уже стала зависимой от курения, но её никогда не покидал страх, что её зубы и ногти могут пожелтеть. Как обычно, Бай Цзинь уставилась куда-то в стену, пока окончательно не проснулась и не взяла со стола сигарету. Затем она закурила прямо в кровати. Вот и настал очередной день...

Когда Янь Цзинь вошел в спальню, он обнаружил себя в кромешной темноте, которая удивила его. Он не был уверен, почему в его спальне ни один выключатель не был включен. Может быть, он выключил свет, когда уходил? Однако Янь Цзинь не беспокоился о таких мелочах, он включил потолочную люстру, как только вошел. Сцена перед ним правда была единственной в своем роде. Серый хомяк на столе на корточках на столе, свернувшись в серый мохнатый клубок, и его маленькие лапки непрерывно терли глаза, отчего эта область стала опухшей и покраснела. При ближайшем рассмотрении он даже мог разглядеть кристальные капли воды на короткой белой шерсти, покрывавшей его грудь...

Воздух на улице был особенно влажный из-за моросящего дождя. В это время, я играл на пипе1 внутри бамбукового домика. Мелодия была пропитана скорбью и печалью, она поражала окружающих муравьев, словно лихорадка, заставляя их разбегаться в разные стороны. И несмотря на этот демонический мотив, который создавался моей игрой, лицо того человека было абсолютно спокойным, в то время как он шел ко мне. Его волосы были черны как смола, а одежда бела как снег. Отпечаток в центре его лба имел форму кроваво-красной змеи. Пристальный взгляд направленный в мою сторону был столь же прозрачен, сколь и водоём болота, лишенный каких-либо эмоций...

Сяо Юй дулся, пока лежал поверх "iPad Фиши", полностью игнорирую поддразнивание Янь Цзиня. - Что случилось с твоим хомяком? Он не кажется энергичным,- в тоне Чу Ге не было никакого беспокойства, вместо этого он был наполнен радостью от несчастий других людей. Янь Цзинь убрал руку. - Он закатывает истерику, вероятно, обижается за то, что я дал ему чужую вещь. На мгновение Чу Ге не знал, с чего начать оскорбления. Он остановился ненадолго, затем медленно произнес. - Ты даже можешь его понимать? Твой брат Гол. Д. Роджер? Янь Цзинь закатил глаза. Без чьего-то напоминания, Сяо Юй никогда бы не заметил этого раньше...