Юлий Архаров

Все опасные трюки в кино исполняют каскадеры Конечно, есть и такие сверхосторожные парни, как Сильвестр Сталлоне и Стивен Сигал. Вместо них висят на скалах и участвуют в профессионально поставленных сценах мордобоя специалисты в этом деле. Однако следует воздать должное безумству множества их храбрых коллег-актеров. Увлекаясь процессом, последние часто переходят границу дозволенного и буквально требуют от режиссеров, чтобы в салоне взрывающейся машины сидели именно они и с крыши небоскреба падало непременно их знаменитое тело...

Блеск и сияние, исходящие практически от всех знаменитых людей, являются одновременно теми преградами, которые не позволяют рассмотреть «звезд» вплотную. И хотя трепетное отношение к тайнам личной жизни с их стороны вполне понятно и объяснимо, именно эта замкнутость и недосказанность становится причиной возникновения заблуждений, касающихся образа жизни знаменитостей. Стандартной и общепризнанной метафорой их повседневности является роскошный кусок сыра, лениво перекатывающийся в масле. Ниже — опровержения некоторых ложных представлений о безоблачности и сказочной беспроблемности жизни «звезд»...

Возмущению Бальгана не было предела, но лицо Алмаза уже исчезло с экрана, и вместо него появились испуганные глаза Циклопа. За его спиной чернела темнота, только лицо его белело, освещенное лампой камеры. — Привет, Бальган, привет, капитан Загорский, — сказал Александр Сергеевич и замолчал, а через пару секунд продолжил: — Нет, лучше я поздороваюсь с вами, как вы привыкли, чтобы вас за глаза называли. Привет, Магнит, привет, Гомункул. Я уезжаю в Израиль, и мне на вас плевать, поэтому сдам я вас...

Татьяна рулила на «БМВ» Алмаза, выезжая за Московскую кольцевую автодорогу по транспортной развязке. Святогор сидел рядом с ней, и оба напряженно молчали. Было о чем подумать — прошедший день принес множество сюрпризов. С Анжеликой и Федором Татьяна и Святогор договорились встретиться за городом, в пустынном месте на пересечении двух проселочных дорог — Татьяна рулила, а Святогор по карте подсказывал направление. Уже стемнело, и Татьяна, выехав за город на пустую проселочную дорогу, включила фары...

Я не знала этого, он мне ничего не говорил про деньги, — воскликнула Татьяна в отчаянии, — он не сказал, что с него требуют взятку. Если бы я только знала, неужели вы думаете, я не помогла бы ему? — Ну, не знаю… — протянул Загорский. — Скажите, я могу с ним увидеться? — спросила Татьяна. — Пока это невозможно, — сухо ответил капитан. — Что мне делать теперь, как помочь отцу? — крикнула в трубку Татьяна. — Что вы мне посоветуете? — Я посоветую вам нанять хорошего адвоката, — ответил Загорский, — и ничего более пока вам посоветовать не могу...

Крабу в затылок ткнулся ствол автомата. Загорский презрительно усмехнулся и пальцами, торчащими из бинта, постучал по делу, которое принес Краб. И тут же удар приклада по голове над ухом бросил Краба на пол. Очнулся он от вылитого на него ведра холодной воды. Веня за шиворот подтащил Краба к стулу, помог подняться и сесть. Руки Краба были закованы в наручники за спиной. Голова от удара прикладом чуть не лопнула, Веня приложился со всей силы, очевидно, боялся, что Краб вывернется и сможет оказать сопротивление...

— Да что там за торт-то такой был? — завертел головой Святогор. — Может быть, я могу откуда выпрыгнуть, сколько мне заплатят? — Тебе самому тридцать тысяч имениннику заплатить придется, если ты у него на дне рождения из торта выскочишь, — ответил Бальган. И тут Татьяна вспомнила о пластиковой карточке, которую ей дал Сметанин и на которой, по его заверению, лежал один миллион долларов. Она так не добралась до банкомата, чтобы проверить — не соврал ли ей олигарх. Святогор обиделся на то, что он, по словам Бальгана, распугает гостей, если выпрыгнет из торта, и замолчал...

После выступления на дне рождения олигарха Сметанина Алмазу с жуткого похмелья приснилось, что он вместе с американским певцом Элтоном Джоном, который аккомпанирует ему на рояле, выступает в Карнеги-холле и исполняет завораживающую балладу с чудесной мелодией. Зал неистовствовал, скандировал: «Алмаз, Алмаз! Мы тебя любим!», а Элтон Джон в это время за его спиной застенчиво улыбался, никем не узнанный, будто паршивый тапер из затрапезного кабака. Проснувшись от охватившего его счастья и гордости,...

Ночью в камере Крабу приснился черно-белый сон. Олигарх Сметанин на весельной лодке, какие обычно дают напрокат в парках культуры и отдыха, катал его дочь Татьяну по Москве-реке вдоль заросшего камышами берега. Он задорно поглядывал на Краба и лез к Татьяне целоваться — тянулся к ее губам своими губищами, как слон хоботом за бананом в зоопарке. Татьяна отбивалась от хобота и звала отца на помощь. Краб хотел прыгнуть в воду, но раньше, чем прыгнул, проснулся от негодования. Открыв глаза, он увидел, что находится в камере, и вспомнил все, что произошло с ним накануне...

Татьяна специально нагрубила олигарху, чтобы не давать ему поводов к более тесному знакомству. Но Сметанин на ее довольно резкую фразу не только не обиделся, но, наоборот, весело рассмеялся во все горло и сказал ей: — Довольно редко я слышу такие вот прямые слова! Обычно мне все льстят, заискивают, пытаются понравиться. А я же не слепой, я все это вижу, и это противно. Знаете, как надоела ложь вокруг меня. — Я вам сочувствую, — сказала Татьяна, — но мне пора уже идти за свой столик. Татьяна бы...