КРАСОТА В МЕЛОЧАХ

Ложка с глухим стуком опустилась на фарфоровое блюдце. Тамара Павловна даже не вздрогнула — лишь медленно подняла глаза на сидевшего напротив мужчину. Игорь откинулся на спинку резного дубового стула, сыто поглаживая живот сквозь тонкий трикотаж брендового джемпера, купленного, к слову, на деньги из семейного бюджета, куда он вкладывал ровно треть. На его холеном лице блуждала снисходительная, ленивая усмешка человека, который искренне верит, что мир обязан ему аплодировать за сам факт его существования...

Чайная ложечка с сухим стуком ударилась о край тонкого фаянсового блюдца. Анна Степановна даже не вздрогнула — за последние полгода она привыкла к этим резким, командным звукам, которыми невестка Жанна размечала границы своего нового царства. — Пенсию отдавай мне, я лучше знаю цены, — отчеканила Жанна, не отрывая взгляда от экрана смартфона, где мелькали бесконечные полосы интернет-магазинов. — Ты в прошлый вторник пошла за творогом и отдала на рынке четыреста рублей. За обычный творог, Анна Степановна! В супермаркете у дома по акции можно было два килограмма взять...

В системе мироздания Галины Ивановны существовали три незыблемые константы: гравитация, неизбежность осеннего листопада и строгий учет банок с маринованными огурцами. Первые два закона природа худо-бедно контролировала сама, но вот за третьим требовался неусыпный, свирепый и беспощадный человеческий надзор. Особенно теперь, когда её единственный сын Игорь совершил непоправимую глупость — женился на Насте. Насте, которая, по авторитетному мнению Галины Ивановны, не умела даже правильно нарезать укроп...

За окном шумел мелкий, колючий октябрьский дождь, сбивая с ветвей последние пожелтевшие листья яблонь. На просторной кухне загородного дома, отделанной белым мрамором и светлым дубом, пахло свежезаваренным зверобоем и застарелой, густой неприязнью. — Ты чайник-то не три без конца, дыру протрешь, — раздался скрипучий, холодный голос. Галина Ивановна сидела во главе массивного дубового стола, подперев сухонький подбородок унизанной фальшивым золотом рукой. Ее цепкие, водянистые глаза неотрывно следили за каждым движением Веры...