КРАСОТА В МЕЛОЧАХ

Дождь барабанил по стеклу с той остервенелой последовательностью, которая обычно сопровождает окончательное и бесповоротное рушение жизни. В кухне пахло остывшим кофе, мокрой шерстью и горечью. Марк стоял у окна, скрестив руки на груди. Его спина казалась каменной стеной — холодной, незыблемой и абсолютно непроницаемой. На столе между ними лежало распечатанное заключение генетической экспертизы. Бумага слегка отсырела от пара, исходившего от кружки. — Я всё сказал, Лена, — его голос звучал пугающе ровно, без единой эмоции...

— Мам, мне нужно пятнадцать тысяч. Срочно. До конца недели. Лера даже не присела. Она стояла в прихожей, нервно поправляя ремешок сумочки, и смотрела на меня сверху вниз — быстрая, ухоженная, с аккуратным свежим маникюром. В её голосе не было ни просьбы, ни сомнения. Только сухая, обыденная требовательность, с какой заказывают кофе в пиццерии. — Пятнадцать? — повторила я, вытирая мокрые руки о кухонное полотенце. — Лера, у меня вся зарплата двадцать. Двадцать тысяч рублей на весь месяц. — Ой, ну начинается! — дочь раздраженно выдохнула и скрестила руки на груди...

— Ты сумасшедший, Вадим? Входная дверь прямо за тобой, — Анжелика сжала края кухонной мойки так, что побелели костяшки пальцев. Капля с крана медленно упала в эмалированную раковину. Кап. — Забирай свои сумки и проваливай. — Анжел, ну не драматизируй, — Вадим спокойно аккуратно поставил на ламинат потертый чемодан и большую клетчатую сумку, с какими обычно ходят на оптовые рынки. — Я ухожу, да. Мы расстались, тут без вопросов. Но постели мне пока на диване. Завтра переберусь в проходную комнату. — Где постелить?! В проходной комнате?! — Ну да...

Галина Петровна застыла с половником в руке. Борщ булькал, выпускал ароматный пар, прижимаясь к краям тяжелой эмалированной кастрюли, но на кухне мгновенно стало холодно. — Света, ну что ты такое говоришь… — тихим, заискивающимся голосом начала Галина Петровна, вытирая руки о выцветший фартук. — Вадим же младший. Ему семью строить, у него Олечка беременная. А ты у нас девушка самостоятельная, у тебя профессия, ты в городе зацепилась… — Самостоятельная? — Светлана с треском бросила на кухонный стол связку ключей...

— Наконец-то! Свобода, Вадимка, свобода! Пойдем, отметим это дело в кафе, я угощаю! — громко, на весь коридор мирового суда, рассмеялась Тамара Петровна. Она нарочито громко застегнула молнию на сумочке и с вызовом посмотрела на стоящую у окна девушку. Анна молча укладывала документы в папочку. Руки у нее слегка дрожали, но она держалась. — Мам, ну тише ты, — удрученно буркнул Вадим, переминаясь с ноги на ногу. Ему было неловко перед бывшей женой, но спорить с матерью он никогда не умел. — А чего тише? Чего тише-то, сынок? — Тамара Петровна победоносно поджала губы...