Белая плотная бумага с синими треугольными штампами городской больницы № 3 хрустнула легко, словно сухой березовый лист. Обрывки упали на клеенку кухонного стола, прямо между треснувшей солонкой и банкой растворимого кофе. Матвей даже не сразу среагировал. Он сидел на табурете, не сняв рабочую куртку с вытертыми до блеска рукавами, и растирал затекшие, серые от въевшейся металлической пыли пальцы. Его смена в депо закончилась два часа назад. Десять часов на ногах под сквозняками полутемного ангара,...
КРАСОТА В МЕЛОЧАХ
«Бесприданница» нам тут не указ! — кричала золовка, пересчитывая чужой семейный бюджет.
— «Бесприданница» нам тут не указ! — кричала золовка, пересчитывая чужой семейный бюджет прямо за кухонным столом. — Ты погляди на нее, мама! Сидит, ресницами хлопает, будто не она Пашкину зарплату под корень выгребает! Жанна с размаху шлепнула по клеенке потрепанной записной книжкой в мелкую клетку. На клеенке, украшенной блеклыми желтыми подсолнухами, жалобно звякнула недопитая чашка остывающего чая. — Жанна, положи блокнот на место, — тихо, но твердо сказала Лена. Она стояла у плиты, прижимая к груди мокрое вафельное полотенце...
«Дворник» посмел сделать замечание моим детям! — орала обеспеченная дама на детской площадке.
— «Дворник» посмел сделать замечание моим детям! Вы вообще понимаете, кто вы такой?! Визгливый, сорвавшийся на фальцет голос разрезал дремотную тишину спального микрорайона. На часах было начало седьмого вечера — время, когда со стороны проходных и автобусных остановок тянулись уставшие люди с пакетами из универсамов, а во дворах панельных девятиэтажек начиналась обычная вечерняя суета. Женщина в бежевом дутом жилете и темных очках, сдвинутых на мелированную макушку, стояла посреди детской площадки, уперев руки в бока...
«Обязана» кормить всю нашу семью, раз хорошо устроилась! — заявила мать успешной дочери.
— Обязана! Слышишь меня? Обязана кормить всю нашу семью, раз так хорошо устроилась! — Валентина Павловна с глухим стуком опустила тяжелую фаянсовую кружку на клеенку. Чай выплеснулся, растекаясь мутной коричневой лужицей вокруг сахарницы. — Мы тебя растили, ночей не спали, последние сапоги отцу не покупали, чтобы тебя в техникум собрать. А ты теперь нос воротишь? — Мам, я работаю старшим диспетчером на складе автозапчастей, а не управляю банком, — глухо отозвалась Алина, не поднимая глаз от остывающих макарон с тушенкой...
«Пустышка» нагуляла чужого ребенка и повесила на меня! — кричал муж, швырнув тест ДНК в лицо жене.
Белый конверт с синей печатью платной лаборатории задел щеку Анны и упал на линолеум, прямо к ножке кухонного стола. — Вадик, ты с ума сошел? — тихо спросила она, даже не сделав попытки наклониться за бумагами. — Какой еще чужой ребенок? О чем ты вообще? — О том самом! — Вадим тяжело дышал, его лицо, обычно бледное после двенадцатичасовых смен за баранкой рейсового автобуса, пошло багровыми пятнами. — Семь лет ты мне в уши лила, что у нас не получается! Семь лет по поликлиникам таскала, на анализы...

