— Раз у вас нет детей, оплатите учебу моему сыну! — звонкий, с легкой визгливой ноткой голос Зои разрезал праздничный гул в зале кафе так резко, будто кто-то провел лезвием по натянутой струне. — Зоя, ты в своем уме? У папы юбилей, люди кругом, — Андрей побелел, судорожно оглядываясь на соседние столики. — А что люди? Люди все свои, чужих здесь нет! — Зоя картинно развела руками, задев рукавом праздничной блузки бокал с минералкой. — Я что, неправду говорю? Папе семьдесят лет, собралась вся семья...
КРАСОТА В МЕЛОЧАХ
«Выплатите мне 150 тысяч, иначе в понедельник сменю замки», — муж золовки решил, что наш доход теперь зависит от его аппетитов.
— Выплатите мне сто пятьдесят тысяч, иначе в понедельник сменю замки, — Игорь небрежно сплюнул на серый бетонный порог и оперся плечом о дверной косяк. В кармане его засаленной демисезонной куртки громко брякнула связка ключей. — И это я еще по-родственному, Паша. По-божески, считай. Павел медленно опустил на верстак тяжелый разводной ключ. Металл глухо звякнул о деревянную столешницу, обитую оцинкованной жестью. За спиной мужа замерла Марина, машинально вытирая руки о край ситцевого рабочего фартука...
«Ты обязана кормить и одевать моего младшего, ты же за старшего вышла», — заявила свекровь, положив передо мной счета за коммуналку.
Тамара Ивановна аккуратно разгладила сухой ладонью розовые и бежевые квитанции, выравнивая их по краю кухонного стола, покрытого старой клеенкой в мелкую ромашку. На квитанциях синели круглые печати управляющей компании и жирнели внушительные итоговые суммы: отопление, капитальный ремонт, вывоз мусора, холодная вода по общедомовому нормативу за трехкомнатную квартиру на другом конце города. Сверху на стопку бумаг свекровь опустила сложенный вчетверо тетрадный листок в клетку, исписанный торопливым почерком с нажимом...
«Верни подаренное золото, ты больше не член семьи», — потребовала бывшая свекровь через 15 минут после развода в ЗАГСе.
Светлана замерла на широких гранитных ступенях, держа в руках тонкую синюю папку со свидетельством. Ветер кружил по серому октябрьскому асфальту кленовые листья, а в воздухе пахло сыростью, бензином и дешёвым лаком для волос. Тамара Ивановна стояла прямо перед ней, запахнув шерстяное пальто с лисьим воротником, и протягивала ладонь в чёрной кожаной перчатке пальцами вверх — сухо, требовательно, по-хозяйски. — Мама, перестань, люди же смотрят, — невнятно пробормотал Игорь, топтавшийся за её спиной...
«Я отдала ключи от вашей дачи племяннику, ему для свадебного банкета нужнее», — огорошила свекровь прямо в пятницу вечером.
— Я отдала ключи от вашей дачи племяннику, ему для свадебного банкета нужнее, — буднично, будто сообщая прогноз погоды на завтра, произнесла Тамара Петровна прямо в дверях прихожей. Лена застыла с тяжелой спортивной сумкой в руках. В сумке глухо звякнули банки с маринованными огурцами и бутылка сухого вина. Рядом на тумбочке лежал свежий рулон пленки для парника и две коробки с рассадой ремонтантной земляники, которую Лена бережно везла через весь город в метро, заслоняя спиной от толпы в час пик...

