КРАСОТА В МЕЛОЧАХ

Ольга сидела на кухонной табуретке, сжав руками остывшую кружку с чаем, и слезы одна за другой капали в потемневшую заварку. Напротив стояла её старшая сестра, Ирина, с сочувствием и лёгкой усталостью во взгляде. — Я больше не могу, Ира, — всхлипнула Ольга, вытирая щёку тыльной стороной ладони. — Я плакала вчера весь вечер, а ему хоть бы что! Мой муж — настоящий нищеброд. Самый настоящий. У меня сил больше нет так жить. — Оля, ну не утрируй, — тихо ответила Ирина, присаживаясь рядом. — Вадим же работает...

Дождь стучал по стеклу ветхой веранды, отбивая унылый, монотонный ритм. Анна стояла у окна, мешая ложечкой уже остывший чай. В соседней комнате тихо кашляла Мария Семеновна — её свекровь, пожилая женщина с добрым, но совершенно наивным сердцем. А на диване, поджав ноги и завернувшись в выцветшую шаль, сидела Оксана — сестра мужа Анны, золовка. — Эх, Анечка... — в очередной раз тяжело вздохнула Оксана, вытирая уголок сухого глаза. — Смотрю я на вас и завидую. Вадим у тебя молодец, крутится, квартиру вон в ипотеку взял, машину какую-никакую купил...

— Эта тихоня и слова против не скажет, — с чувством глубокого превосходства говорила Екатерина Павловна, прихлебывая жасминовый чай из тонкостенного фарфора. — Ни характера, ни породы, ни гордости. Посмотришь на нее — серый мотылек, да и только. Игоречек мой, конечно, достоин лучшего, но пока пусть будет. Главное, что шелковая. Что скажу — то и сделает. Ее подруга, сидевшая напротив в уютной гостиной трехкомнатной квартиры в центре города, лишь сочувственно кивала: — Да уж, Кать, после твоей энергии такая невестка кажется просто невидимкой...

Солнечный луч пробивался сквозь панорамное окно четырнадцатого этажа, разрезая просторную гостиную на две неравные части. В воздухе витал легкий аромат дорогого лимонного полироля, свежесваренного арабики и… витающего в квартире удушливого превосходства. Раиса Ивановна стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди. Её строгий силуэт в бордовом бархатном халате напоминал монумент нетерпимости. На паркете из светлого дуба — паркете, который Анна выбирала лично, объездив десяток салонов, — темнело влажное пятно от пролитого чая с облепихой...

Светлана стояла у мокрого окна подсобки и смотрела, как по стеклу стекают мутные капли. Дождь зарядил с самого утра — упрямый, осенний, смывающий с асфальта остатки летнего тепла. В руках она держала тяжёлую кружку с дешевым растворимым кофе. Кофе давно остыл, но она продолжала сжимать его ладонями, пытаясь согреться. За дверью подсобки гудел маленький швейный цех: стрекотали машинки, шипел пар утюгов, громко переговаривались швеи. Светлане исполнилось сорок восемь, хотя, глядя в зеркало, она иногда давала себе все шестьдесят...