КРАСОТА В МЕЛОЧАХ

— Я имею право приходить во сколько хочу, а ты сиди дома и жди! — заявил муж. — Коля, сейчас половина третьего ночи. Ты не брал трубку с восьми вечера. — А я не обязан перед тобой отчитываться! Я деньги в дом приношу, устаю, как проклятый, на своем складе. Захотел с мужиками в гараже посидеть — посидел. Я хозяин в этом доме. Поняла? Николай тяжело оперся о косяк прихожей, сбросил заляпанные весенней грязью ботинки прямо на чистый коврик и, не раздеваясь, побрел в комнату. От него несло дешевым разливным пивом, табаком и застарелой дорожной пылью...

— Костя, либо ты сейчас же берешь эту коробку и несешь в мусорный бак, либо я сама все вышвырну прямо из окна! Нечего хлам копить, здесь детская будет, а не филиал краеведческого музея! — Света, тише ты, мама на кухне суп варит, услышит… — А пусть слышит! Три года мы в этой трешке ютимся, из угла в угол перекладываем пыльные картонки. Вся кладовка забита! Вон, обои уже куплены, кроватка через неделю приедет, а у нас тут кладбище чужих воспоминаний. Кому нужны эти пожелтевшие лица? Кто эти люди вообще? Двоюродный дедушка со стороны троюродной тетки? На помойку, Костя...

— Ты все равно там за копейки сидишь, Галина Васильевна. Какой смысл держаться за эту лабораторию? Пиши заявление по собственному и переезжай к нам. Детям нужна родная бабушка, а не чужая тетка за бешеные деньги. Алина даже не подняла глаз от телефона, помешивая остывающий чай. Ее тон был настолько будничным, будто она обсуждала расписание вывоза мусора, а не чужую жизнь, перечеркиваемую одним махом. — Погоди, Алина, — Галина Васильевна осторожно поставила фарфоровую чашку на блюдце, боясь выдать легкую дрожь в пальцах...