КРАСОТА В МЕЛОЧАХ

— Ты посмотри, она опять в этой вязаной кофте. Мне кажется, эта полинявшая шерсть старше нашего факультета. — Снежана, тише, она же услышит. Хотя, по-моему, ей всё равно. У неё на лице написано: «Коплю на проездной до конца месяца». — А я не обязана шептаться. Мы на четвертом курсе, а она до сих пор ходит с холщовой сумкой, на которой ручка пришита суровыми нитками. Неужели нельзя устроиться хоть куда-то, кроме ночной сортировки на почте? — Перестань. У неё просто сложная ситуация. — Сложная ситуация — это когда салон красоты переносит запись на утро...

— Открой, я знаю, что он у тебя! Ты разрушила семью! Образцовую, понимаешь ты, дрянь, образцовую семью разрушила! Голос за дверью сорвался на визгливый, захлебывающийся всхлип. Железное полотно тридцать четвертой квартиры загудело от глухого удара кулаком. На лестничной клетке пятого этажа хрущевки, пахнущей жареным луком и вечной сыростью подвала, этот крик прозвучал как взрыв гранаты. На третьем этаже испуганно тявкнула чья-то левретка, а сверху щелкнул дверной замок — бдительная пенсионерка Степановна уже выставила в щель любопытный нос...

— Ты только подумай, какая бессердечная! Родному брату пожалеть несчастные восемьсот тысяч! — голос матери, Галины Петровны, звенел на весь банкетный зал, перекрывая звон бокалов и приглушенный шансон. — Мы её растили, ночей не спали, а она копейку зажала, когда у Павлика такой шанс в жизни появился! — Да уж, Галочка, молодежь нынче пошла… Всё себе, всё в кубышку, — поддакивала тётя Люда, шумно прихлебывая морс и подкладывая себе салат с майонезом. — Семья же — это главное. Кто, если не свои, плечо подставит? — Вот именно! — вмешался отец, Виктор Сергеевич, тяжело опустив вилку на тарелку...

Белая плотная бумага с синими треугольными штампами городской больницы № 3 хрустнула легко, словно сухой березовый лист. Обрывки упали на клеенку кухонного стола, прямо между треснувшей солонкой и банкой растворимого кофе. Матвей даже не сразу среагировал. Он сидел на табурете, не сняв рабочую куртку с вытертыми до блеска рукавами, и растирал затекшие, серые от въевшейся металлической пыли пальцы. Его смена в депо закончилась два часа назад. Десять часов на ногах под сквозняками полутемного ангара,...