Нила Прозуменщикова

"Здравствуй, Таня! Тебе, наверное, пишут со всех фронтов. Предлагаю тебе еще одного корреспондента с Северного фронта. Борис". Дней через десять я держал в руках письмо, на котором Таниным почерком были написаны мой адрес, фамилия и имя! С каким волнением я читал и перечитывал откровенные и теплые слова этого письма! "Здравствуй, Боря! Я очень рада весточке от тебя. Я и раньше получала твои письма, меня они очень радовали. Но ты не знаешь, какая я плохая…" Дальше Таня описывала, как она вместе со...

Бьется в тесной печурке огонь, На поленьях смола, как слеза… И поет мне в землянке гармонь Про улыбку твою и глаза… Голос у Тани был негромкий, но очень чистый, нежный и проникновенный. Он унес мои мысли с заснеженного болота Сучан в необыкновенный мир той далекой любви, которую воспевала песня. И наша землянка, где в печурке тлел огонек, а кругом бушевала поднявшаяся к ночи метель, показалась мне не такой уж холодной и неуютной. Позднее я поближе познакомился с комсомолкой Таней Волковой. Это была красивая и отважная девушка...

Гитлеровцы так и не продвинулись дальше: как только, опомнившись от артиллерийского налета, он начинали работать на мосту, артиллерийский огонь нарастал, и солдаты снова бежали укрыться в наспех вырытые у моста щели. Часть вражеских танков была подбита, с каждым часом все больше становилось убитых и раненых. Наступательный порыв дивизии "Мертвая голова" иссяк, наступление захлебнулось… Положение спас майор Одиноков. Когда под натиском фашистов бойцы стрелкового полка оставили деревню, его наблюдательный...

Большие неприятности приносили врагам "кукурузники" – легкие двукрылые самолеты. Как только наступала ночь, со всех сторон раздавалось их мерное тарахтение, а затем на вражеском переднем крае и за ним ухали мощные разрывы бомб. И снова лес становился помехой: случалось, правда редко, когда "кукурузник", не рассчитав, сбрасывал бомбу на нашу передовую. Была еще одна причина, из-за которой лето и зима 1942 года были очень трудными для войск, не только на нашем, но и на всех других фронтах. О ней, этой причине, очень хорошо сказал А...

К концу мая 1942 года наша дивизия наконец отбила деревню Большие Дубовицы и вышла на болото Сучан. Уверен, что каждый, кто служил в 55-й дивизии в те дни, запомнил это проклятое болото. Оно растянулось на два десятка километров и было почти непроходимым как летом, так и зимой. За болотом начинался лес, по его передней кромке проходила вражеская передовая. Наша передовая проходила по болоту. Среди болота попадались лесные островки и перешейки, но их было совсем немного. Мне запомнились их условные названия: Роща-Круглая, Огурец, Лапоть и другие...