Мария Осина

Избегая лишних волнений, он редко когда позволял себе думать о ней с той самой ночи, когда они были близки. Однако эта женщина скоро станет матерью его ребенка. А что он о ней знает? Упряма, отзывчива и умеет улыбаться, как никто другой на всем белом свете… Кстати, он не имеет ни малейшего представления о том, где она сейчас может быть. И с кем. Сэм взъерошил волосы, встал и принялся ходить взад-вперед по гостиной. Черт бы ее побрал! Часы пробили девять. Потом десять. Одиннадцать. А Жози все не возвращалась. Может, она пошла куда-то с кем-то из своих друзей? Может, с Куртом? От этой мысли у него закипела кровь...

Он умел добиваться исполнения своих решений, используя лишь электронную почту и рассылая телексы. Конечно, ужасно жаль, что его деловые партнеры из Таиланда наотрез отказались приехать в Дюбук. Но дело не только в этом. У него ничего, буквально ничего, не получалось так, как надо. Сообщения или терялись, или вдруг оказывались не на месте, или — что еще хуже — были неправильно записаны. Стоило ему отлучиться хоть на минуту, как, наряду с мусором, с его письменного стола исчезали и все нужные бумаги. Документы и проекты, над которыми он трудился долгие месяцы, словно испарялись. Новая телефонная линия то и дело давала сбои...

Жози сдаваться не собиралась, но ее слишком мучила жажда. И она отпила глоток. Волна удовольствия пробежала по всему ее телу. — Порядок? Она кивнула, боясь, что, если заговорит, голос может ее выдать. — Ну, тогда ладно. Он хитро улыбнулся. Слегка поднял раскрытую ладонь, сжал пальцы в кулак и снова удалился на кухню. Жози смотрела ему вслед и чувствовала, как слезы начинают щипать ей глаза. И еще этот комок в горле. — Порядок? — задала она себе тот же вопрос, что и он. Нет, до порядка далеко. — Каждая молодая женщина мечтает о таком муже, как у вас. Этими словами приветствовала ее миссис Йенсен, протягивая свою кредитную карточку...

Пока она болтала с постояльцами, радостная улыбка не сходила у нее с лица. Пробило шесть тридцать. Потом семь. Ее улыбка потеряла оживленность. Она по-прежнему старалась поддерживать разговор, но то и дело отвечала невпопад. Поднимаясь из винного погреба, Сэм прошел через холл и, увидев, что она все еще сидит в ожидании, поднял бутылку в ее честь. Жози отвела взгляд в сторону. Без четверти восемь Жози, извинившись перед собеседниками, вышла на крыльцо. Улыбка еще не сбежала с ее лица, но во всем облике чувствовалась тревога. Машина у Курта была далеко не новая, и время от времени случались поломки...

Не может же Бог так шутить с ней?! В гостинице что-то около двадцати комнат, а он проведет сегодняшнюю ночь в соседнем номере. Его кровать, словно нарочно, стоит прямо у стены, которая одна их и разделяет. Все, как по заказу, чтобы воскресить старые воспоминания. А она-то было вознадеялась, что он и ночевать тут не останется. Все номера в гостинице были заняты, даже мансарда на третьем этаже, которую отвела ей Хэтти. Всего три дня тому назад закончился ее ремонт. Теперь это был еще один гостиничный номер, а свои вещи Жози перенесла этажом ниже, в бывшую спальню Хэтти. — Радуйся, — сказала она Сэму, когда тот понял, что свободных номеров нет...

Мы поженимся. Как просто. Словно все уже предрешено. Деловая сделка, да и только. С единственно возможным решением. Впрочем, она догадывалась, что там, где дело касалось Сэма Флетчера, переговоры почти всегда заканчивались одинаково — так, как было нужно ему. Но сейчас все обстояло совсем иначе. Она это точно знала. Это было видно по выражению его лица. Она прочитала это в его глазах. Услышала в его голосе. Он говорил как человек, смирившийся с неизбежностью. Ничего удивительного. Он не любит ее. Ему не нужен их ребенок. Он заговорил о женитьбе, потому что к этому его вынудила Хэтти. Потому что он привык всегда поступать справедливо...

Сообщить мужчине о том, что он отец ее будущего ребенка, зная, что ему даже видеть ее не хочется. Они были близки той ночью только потому, что он перебрал виски и жаждал кому-нибудь излить душу. Разве не так он сейчас объяснил свое поведение? Впрочем, ей и тогда все было совершенно ясно. Просто у нее не хватило сил ему отказать. В пятнадцать лет Жози Нолан безнадежно влюбилась в Сэма Флетчера, даже не мечтая о взаимности. Жози смотрела на жизнь реально. Никогда не рассчитывала на то, что молодой красавец миллионер, завсегдатай модных курортов, вдруг падет к ее ногам, воспылает безумной страстью к приемышу, живущему по соседству с его тетушкой...

Сейчас он терзался, что отмахнулся от приглашения навестить тетушку на Рождество. Он очень удивился, услышав в тот холодный декабрьский вечер ее голос в телефонной трубке. Она обычно посылала ему телеграммы, если хотела о чем-нибудь сообщить. Но в тот раз почему-то решила позвонить. — Сэм, ты обязательно должен приехать, — сказала Хэтти, но в голосе ее не было привычной твердости, а потому ему легко было отказать ей. Он сослался на то, что занят. И это была чистая правда. Но неужели настолько занят, чтобы не провести вместе с ней последнее Рождество в ее жизни? Нет, конечно. Он вполне мог взять пару выходных и приехать вместе с Амелией...

Амелия всегда избегала щекотливых ситуаций, а выражение лица сына при упоминании неопознанного объекта не сулило особого веселья, посему она предпочла уйти, слегка коснувшись поцелуем его губ и помахав рукой на прощание. — Увидимся, дорогой, когда ты отдохнешь, — сказала она. — Не волнуйся. Ты ведь знаешь Хэтти. Возможно, она просто захотела немного пошутить. Немного пошутить. Жози Нолан. Эта Жози Нолан была фактической хозяйкой гостиницы, хотя поначалу тоже как бы относилась к числу тех никчемных вещей, от которых, получив их в подарок, не знаешь, как избавиться. Девочка-приемыш жила по соседству...