Олеся Задникова

И шо стоим? – грозно спросила домовиха, которая каждой из нас лишь до колена доставала. – А ну живо мыть руки! И тут лучше не спорить. Зато потом, съев по положенной порции супа и тушеной капусты, мы, с пирожками и чаем, сели «погутарить», как говаривала Матрена. – Ой сиротинушки вы мои, – причитала домовиха, помешивая чай, – ой на погибель-то вас послали… – и тут же серьезно добавляла: – Но коли главный сказав, шо надо, то надо. Да, к мужу Василены Владимировны все наши домовые относятся очень уважительно. А кстати, спрошу-ка… – Тетя Матрена, а как они познакомились-то? – Хто? – не поняла домовиха...

«Правда, мне задание по целительству делать». «Давай я за тебя сделаю». Я подумала и ответила: «Приходи просто на чай, к восьми». «А мне можно?» – последовал вопрос от еще одного некроманта. «Ташши, Никас и Леон, приглашаю на чай с плюшками в восемь вечера. Правда, плюшки черствые». «Оживлять умерших – наша специализация, – ответил Ташши, – будут твои плюшки как новенькие». «Даже представить страшно», – искренне ответила я. «Почему?» «Живые, извивающиеся в руках плюшки, которые упираются, просят их не есть и орут не своим голосом: “Мы все умрем!” Брр». В стане некромантов начался повальный хохот, но один взгляд профессора – и смех прекратился...

«И даже ты?» – любопытство меня погубит. «Лин хорошая девочка, но не в моем вкусе. Я в битве за ее внимание не участвовал. А ты мне очень нравишься, на тебя смотришь, и в душе тепло становится». «А что, за внимание девушки тут баталии устраиваются?» «Если дело касается интересов Арканэ, то да». «Забавно…» «Не особо, он своего очень жестко добивается, у нас тут двое едва выжили, и то благодаря своевременному вмешательству ректора». «Да-а-а? Не хотела бы я быть на месте Лианны». «Ты и не будешь. Гарантирую». «Смелое заявление». «Меня происхождение обязывает быть смелым». «Всегда?» «Только в достижении нужных мне целей»...

«Ты тоже ничего», – написала я в ответ и обернулась. Некромант расцвел в очередной абсолютно счастливой улыбочке. Перо снова ожило, и в тетради появилась надпись: «Привет, я Никас». И пока я все пыталась понять, что это на них всех нашло, перо сдурело окончательно: «Я Леонс, ты на этих двоих не смотри, оба психи. Правда-правда. Кстати, приглашаю на свидание. Ты на городском кладбище в полночь когда-нибудь была? Там здорово, давай сходим сегодня». Не успела я перо взять, как оно опять за старое взялось: «Леонс, я тебя на том кладбище и похороню, понял? Ярослава, ты на него внимания не обращай, он просто на голову страдает и верит, что самый лучший некромант современности...

Да? – я на Варвару недоверчиво посмотрела. – Да, Яра, да. И тут мне еще одна мысль в голову пришла: – Слушай, демон, а ты это… мальчик или девочка? У Варвары все лицо вдруг красное такое стало. Потом бледное, потом опять красное, а потом: – Ты это, давай сама пока решай, а я в глубь сознания смываюсь. – А… почему? – Да тут… опять это красное и мокрое дело началось, а я не выношу этого! И вот сижу, смотрю на Варю, она на меня. – Привет, – говорю. – Ой, – Варвара руку на живот положила, – что-то мне нехорошо. – Начались. – Наверное, – она поморщилась. – Ну ты это, разбирайся тут, – и я пошла к девчонкам...

Ведьмочки, никто не в курсе, где можно небьющуюся посуду купить, а? Мы тут же все заулыбались, слезы вытерли да головами отрицательно покачали. – Ну и ладно, мне тот сервиз, что эльфы на мое сорокалетие подарили, все равно не очень нравился. Он, правда, уникальный и в единственном экземпляре, но фиолетовые цветочки – не мое однозначно. Бывайте, ведьмочки. Вот так мы, вместо того чтобы рыдать, стоим и хихикаем. Да только был один момент: – Варварушка, а можно тебя на минуточку, – ласково так произнесла я, а сама подругу за руку хвать и в ванную потащила. Ведьмы удивленно на нас посмотрели, но никто ничего не сказал...

Василису, Видану, Ярину, Белинду да Людмилу с собой забираю. Наш министр на девочек посмотрел, потом на супругу и ласково так начал: – Василеночка, тринадцать их, как раз число нужное, не разлучай, вместе-то они сильнее. Василена Владимировна кивнула. Затем встала, передник поправила, прическу, а потом: – Ай, ах… ох сердечко-то прихватило… а-а-а! Уж мы-то перепугались, в передники сноровисто за каплями полезли, чаю еще налили, поддержали. А некромант стоит у дверей и только шире улыбается. А после: – Василеночка, ясный мой цвет, с родовыми потугами оно как-то поубедительнее было! Верховная комедию ломать перестала...