Пародия на прекрасную даму.

Просыпаться ранним утром от случайных шумов, и криком рассказывать о головной боли, что давит на макушку, а позже прислоснять голову к подушке, делая вид, что тебя ничего не беспокоит. Это ты, такая сонная после пятичасового отдыха в койке; перед тем, как закрыть глаза, ты наводишь на себя мысли, что тебя ничего не беспокоит. Это всё ты, роняя на пол тарелку супа, смеёшься, не веря в это, ожидаешь очередного вздора со стороны. Это всё ты, обдуманно подходишь к людям и хочешь им улыбнуться, чтобы они не увидели в тебе ни одного печального взгляда; чтобы не оправдаться перед другими...

Через дырявые занавесы, непременно пытается вырваться свет утреннего солнцестояния. Белые потолки в промежутках были освещены светящимися полосами утреннего света, а стены намертво пропитаны разнообразными персиковыми оттенками, что глубоко въедались в сетку глаза до мозговой кости. Всё вокруг было родным. И на столько новым, что с каждым разом ты познаёшь заново эти кирпичные блоки, спрятанные за нежным одеянием обоев, будто бы и вовсе их не узнавая. На нижнем уровне стены, куда скатывалось голубое ватное одеяло, которое было отброшено ночью из-за достаточного тепла наших тел, отражало бирюзовым оттенком блик, что вмешивался в борьбу, цветом перебивая оранжевый...

В моей крохотной комнатке, сдавливающей моё сознание со всех сторон, опшарпанные стены давили на покой. Я жила в доме с болезненным переживанием вынужденной изоляции. Этот низкий дом стоял в конце улицы прекрасного посёлка, где птицы в этих краях начнут петь заново, где цветы пахнут душистим запахом, расцетая больше чем обычно, если уделить им достаточно внимания. Выходя из дома, у порога я могла наткнуться на них, и пройди не придавая своего резкого виденья, имеющего быструю иллюстрационную картину, не имела никакой наглости. Заглядывая в самую центральную точку цветка, и проявляя интерес больше,...