Лола Тагирова

Ничего не стоит сделать это, но все же... Кейд не мог смириться с мыслью, что умрет, не повидав своих близких. При других обстоятельствах его встреча с родственниками могла бы обойтись ему слишком дорого. Сколько раз он пытался забрать свою боль из прошлого и освободиться от нее? И сколько раз он терпел поражение из-за того, что слишком цеплялся за прошлое? Он пытался убежать от самого себя, от своего прошлого, понимая, что судьба предоставила ему всего лишь один день, чтобы сделать выбор между жизнью и смертью. — Не спешите, — только и сказал он, обращаясь к Джадд. Ему тоже не стоило торопиться, но...

Затем так и не найдя подходящую кандидатуру, он решил записать всё на диктофон, благо, в его «смартфоне» было встроенное FM-приемник, и никто не отменял того, что надо было слушать музыку. - А вот и я! Я не опоздал? – спросил он, когда вошел в дверь и выключил музыку. – Ну, что? Я готов. Начинай, - сказал он, посмотрев на меня. Я начал. И в голове роились мысли: -Что-то задерживается наш герой. Может быть, ему было неприятно, что кто-то слушал его записи, и он не хочет пока никого видеть? А может, он почувствовал себя не очень комфортно из-за того, как на него смотрел я, сидя на полу? -Ой, а где же сумка? - произнес я, подойдя к двери...

Но из-за своего положения в обществе он редко бывал в цирке, хотя частенько задерживался в цирковых ложи. Зрители с нетерпением ожидали представления с наездницей Элизабет Эрнхардт и более взрослых номеров, как например, с дрессированными собаками. В конце концов Эмиль хотел «застолбить» наиболее успешных номеров именно с ней. В сентябре 1886 года 25-летняя Элизабет Эрнехардт впервые стала выступать под псевдонимом Королева Эмиль. Весь мир объявил её королевой цирка. Так, например, в Лондоне она совершила триумфальное турне, представив более 30 различных представлений, собиравших у экранов целых...

А на следующее утро успел прихапать себе батон «жаботинского» к чаю. За столом — я, моя родня и ещё один индус. Вошедший на кухню хозяин дома с его исконно еврейской внешностью сходу берёт быка за рога: «Если тут свободно, можно я проведу этот день вместе с вами?» У меня нет вопросов. Но я бы хотел знать, куда он поведёт нас. В гости к старику? На курсы кулинарных изысков? Или на дачу к теще? (Они не знают о моей семейной жизни.) Я вижу, как начинают переглядываться его родня, и понимаю, что этот брак — неудачный мезальянс. Это — отец жениха, и он в курсе всего, но почему-то не подает вида...

Выбора у меня не было, а «Вольво» была. Ее могли подрезать, могли попытаться остановить, могли… Да мало ли что! Нет, судя по рассказу «пластуна», дела обстояли намного хуже. В общем, «свое» авто я оставил за углом, на бульваре. Отделался легким испугом… Да, впрочем, и не легким, если быть до конца откровенным. На полицейской машине меня долго не продержали. А может, я и не дежурил тогда в отделе. Обменявшись с полицией самым искренним и непринужденным рукопожатием, откланявшись, я слинял. А на следующее утро успел-таки смотаться в Турцию. Мне нравилось в Турции, я бы не променял этот райский уголок ни на какие блага мира...