Вильгельм Попкин

Тут и мужики наскочили — опускали топоры, тесаки, кололи, рубили, рогатинами давили… В какой-то момент они поняли, что зверюга мертв. Стояли над ним, переводя дыхание, молчали. Беледа наконец отпустил ветку, на которой висел, рухнул и застонал, но сразу пополз туда, где, словно столбик, продолжала недвижимо стоять Малфутка. — Девонька, ты как? Да очнись же! — И она с размаху ударила его по лицу. На этот раз он даже не дернулся. — Эх, ты... Да где ж эта вода-то? Он не отвечал. Поднял голову, долго смотрел на Малфутку...

Девочка, о которой охотники уже забыли, теперь стояла во весь рост, смотрела на медленно при ближающегося зверя. Охотники будто опомнились, загалдели, стремясь отвлечь шатуна. Но тот даже не повернулся, двигаясь на Малфутку. Отчего же он вдруг встал? Позже многие рассказывали, что медведь как на стену какую-то наткнулся. Даже осел на задние лапы. И зарычал дико, взревел так, что деревья в стылом лесу содрогнулись. А потом замотал мордой, рванулся. Наконец-то поднялся во весь свой исполинский...

Когда по весне в лесах объявляется медведь-шатун, — само собой, радости мало. А этот еще и показал себя сразу: от старого охотника, обходившего капканы, нашли одни ноги в онучах, да и от баб, собиравших целебные коренья, одни ошметки кровавые на сучьях остались. Тогда древлянские мужички из селища Матери Сосны обратились к волхвам, попросили их прислать своего кудесника, который мог говорить с духом шатуна. И отправили волхвы на выручку человека, имя которого было Кострубонько - тот знал, как разговаривать с духами...

Малк сперва подумал: дивно слышать, что ведьма леса по ночной поре бояться стала. А потом и вовсе грустные мысли пришли: не оставит девушку Маланич, на все пойдет, но изыщет способ сгубить ее. Ведь знает: если не он, то она его сживет со свету. А что Маланич достаточно силен, чтобы даже изменить предсказанное, Малк не сомневался. Тем вечером он долго сидел перед горевшей печью, глядел, как к мерцает светильник на дощечке над корчагой с водой. Наконец сказал: — Давай я помогу тебе, скажу заклятие...

Малк сперва подумал: дивно слышать, что ведьма леса по ночной поре бояться стала. А потом и вовсе грустные мысли пришли: не оставит девушку Маланич, на все пойдет, но изыщет способ сгубить ее. Ведь знает: если не он, то она его сживет со свету. А что Маланич достаточно силен, чтобы даже изменить предсказанное, Малк не сомневался. Он просто не мог допустить, чтобы она жила. — Что же это ты за меня так беспокоишься? — спросила ведьма. — Нехорошо, ведьма, это. Малк подошел к ведьме сзади и обнял ее, стараясь как-то успокоить...

Они нашли его уже мертвым. Здоровенный мужик плавал в кровавом месиве из снега и собственной крови. Лицо нетронутое, а тело… Малфутка бросилась в кусты. Рвало ее тяжело. Хотя доводилось уже потрошенных зверем видывать, но такое… Ей не дали опомниться, куда-то поволокли. Она слышала, что крик теперь летел с той стороны, откуда они только что пришли. И крик этот… Малфутка кинулась, опережая остальных. Беледа, дядька родненький, стрый любый, как же это… Он висел на ветках дуба с позеленевшим перекошенным лицом...

Охотников было более дюжины. Чего же бояться? Но испугались. Столпились в центре небольшой ложбины, спина к спине, выставив рогатины и сулицы. Но все было тихо, поэтому, постояв немного, люди расслабились. — Беледу снимите, — велел Громодар. Стащив лохматую шапку, вытер вспотевшее лысеющее темя. Малфутка оказалась первой у дерева, на котором висел дядька, заплакала вдруг, даже не по-девчоночьи, а непозволительно по-бабьи. Ее оттолкнули охотники, потянувшиеся к изувеченному Беледе. — Да руки отцепи, руки! Все уже, мы это… Домой тебя потащим...