Пазл Алхимика

(повесть-версия) 1 Юрия Гагарина арестовали возле его дачи в подмосковном лесу. Сначала он был посажен в камеру-одиночку Лубянской тюрьмы, а ночью приведен в кабинет начальника этой тюрьмы, где его насмешливым вопросом встретил Брежнев: - Ну, шо, допрыгался, гэрой? Гэнеральный сэкретарь тебе уже не нравится: маразматик, как ты сказал, да? Гагарин растерялся от неожиданности и молчал, соображая: "Откуда он знает? Неужели дача Сергея Павлова прослушивалась?.." - Шо молчишь? - продолжил Брежнев "шокать" и "гэкать", злобно сдвинув косматые чёрные брови...

Истории реальны, если что 😎 Тетя моя трудилась в одном из кафе заправочного комплекса на трассе Е95, владельцем которого являлся тогда один известный поющий ректор. И трудилась с ней на кухне напарница, такая же тётенька, но несколько своеобразная.  Своеобразность ее заключалась в том, что она (сама сказала это) часто плевала в ею приготовленные и заказанные блюда людьми, едущими в сторону моря и решившими вкусно отобедать. Когда оторопевшая тётенька моя спросила ее о причинах такой ярой и необычной мотивации,...

Над Данией, Бельгией и Голландией была ещё ночь. А над областью Хозяина уже занималось радостное утро. Засияли золотом окна домов, наливались революционным кумачом облака на западе, а на востоке кроваво предупреждал о своём приближении новый день. Он уже шёл... Сквозь щели ставней на окнах сеялся, как через сито, лёгкий утренний свет, в котором золотились пылинки. Хозяин спал на широкой, как Голодная степь, тахте, сытым животом-бочкой кверху, тяжко переваривая пищу, коньяк и пиво. В его желудке,...

Каждую ночь Хозяин вынашивал разные планы на завтра. А днём жизнь шла по-своему - непланово. Так получилось и в этот раз. Когда в серости рассвета истлели в небе Стожары и подёрнулись дымкой, как пеплом, Хозяина и его друзей разбудили егеря. 3 часа! Поднялись умываться. Солнца ещё не было, но небо на востоке уже заалело. От реки несло сырой свежестью, на волнах под дальним берегом покачивались тёмные комочки уток. Берег был, словно оторочен серым мехом по верху - пушились камышовые метёлки. От воды...

Неудачи хотя и были не его личными, а докладывать о них в ЦК надо было ему, Хозяину. Вот об этом - как лучше начать разговор - и думал он утром, держа в руках телефонную трубку. На него молча смотрел Клык, повиливая хвостом. Решившись, секретарь набрал номер, сказал: - Это я. Соедини миня, той, с Киевом. По УВЧ. - С кем? - спросил "ёж". - С Хозяином! - Слушаюсь. Он ждал. Наконец, в трубке пискнуло, раздался сухой щелчок. - Слухаю тэбэ, Васыль. Шчо трапылось? - заговорил на чистом украинском языке мужской хриплый бас...

(из сборника "Запретные повести") Директор русского драматического театра Днепров, узнав о том, что на спектакле будет сам, немедленно принялся звонить всем секретарям райкомов и горкома: "Василий Мартынович будет сегодня на вечернем спектакле!" Так у них было условлено: директор должен их предупреждать в таких случаях. Потом он пошёл к режиссёру постановки. Надо, чтобы тот предупредил и актёров, перед кем будут лицедействовать. Всё руководство жизнью придёт смотреть! Но режиссёр мрачно выслушал и взвился: - Что же вы не предупредили меня заранее?! До спектакля...

В 9 утра Кошачий был уже в обкоме - курил. Не узнать мужика! Глаза ввалились, лицо почернело. И без того тщедушная, фигурка его сделалась жалкой и беспомощной. Опять он не поел. Ночевал в Доме колхозника, в общем номере на 12 человек, спал плохо, встал рано. Чего только не передумал за ночь! Какой уж там аппетит, хотелось лечь, и умереть. Он и обмер, когда увидел в 10 часов знакомую раскоряченную тушу в коридоре. Туша двигалась на него, и он почувствовал, как подогнулись у него ноги, а на теле выступила испарина...

(из сборника "Запретные повести") От Горяного Хозяин помчался в соседний район, к Пархомовскому: что там? Так и не повидался с Лидой, не до неё было. Оттого ехал расстроенный, злой. Пархомовского он застал в последний момент, когда тот собирался уже отъезжать. Хозяин кивнул, и прокурор перешёл к нему в машину. - В город! - приказал Хозяин шофёру. И уже на ходу обернулся, спросил: - Ну, шо выяснил? Россказуй всё, как на духу, мине правду знать надо. Есть, той, надежда? Прокурор вздохнул: - Нет, Ярошенко уже не спасти, тут ничего не поможет...

(из сборника "Запретные повести") Виктор Крамаренцев заметил: по улице за ним медленно движется санитарная машина. Обычно они мчатся, а эта... ползла. Остановится он возле газетного киоска, и машина останавливается позади. Пойдёт дальше, и машина за ним. Что-то в этом было... И Виктор насторожился. Сначала насторожился, а потом почувствовал смертельную опасность. 3 раза, когда на тротуаре не было прохожих, из машины выходили 2 дюжих санитара в белых халатах. Но каждый раз появлялись люди, и те двое садились в машину опять...

Первым прибыл утром в обком Семён Кошачий - ещё никого не было, только милиция на этажах, да гардеробщицы, и внизу мыши. Пришлось ждать. Потом потянулись сотрудники, одетые все одинаково - в серые костюмы и белые нейлоновые рубашки. Они и здоровались друг с другом на один манер: вскидывали ладонь к уху и слегка кланялись. И одинаково ходили по коридору - скользящими тенями: был человек, и нет его. Разговаривали полушёпотом, всё время оглядываясь, как будто за ними кто-то шпионил. К кому ни обратишься, глаз - не увидишь, лица - не упомнишь...

(из сборника "Запретные повести") Проснулся Хозяин перед вечером: заговорило местное радио. Приятным мелодичным голосом дикторша объявила: - Товарищи радиослушатели, в минувшее воскресенье наша орденоносная область вместе со всей необъятной Родиной голосовала за блок коммунистов и беспартийных. Предлагаем вашему вниманию выступление первого секретаря областного комитета партии товарища... Хозяин насторожился, лёг поудобнее. Дикторшу сменил густой баритон и начал читать речь, которую написал для...

(из сборника "Запретные повести") 3 года назад, когда главный Хозяин страны ещё выговаривал все буквы и произносил не "многосисесьный" народ, а "многотысячный", мог выпить за вечер больше литра спиртного и, не теряя памяти, рассказывать анекдоты "про баб", так вот, в то счастливое и особенно пьяное лето, он вызвал к себе в Кремль не кого-нибудь, чтобы назначить на пост, который занимал в молодости сам, а земляка, причём "своего в доску". И почти назначив уже - дело было в подмосковном лесу, с коньяком...