Репетиторша

- А почему авторов никто никогда не указывает, а? Тебе «Парня» кто написал? Москаленко? Саша нащупывал в зарослях укропа последний затаившийся на дне банки огурец. - Ага… А чего, его ещё кто-то поёт, да? Она, кстати, тут недавно пыталась отзвониться. Любимым чтением Саши в короткие минуты досуга был список пропущенных вызовов. Перезванивал он редко и только нужным людям. Москаленко в их число не входила. Если хорошо писать, парню девушкой не стать - Да она полуграмотная, Ирочка. Все сначала пели: «Я па-а-арень с России-и-и», - огурец с плеском сорвался с Сашиной вилки...

- Ира, у тебя молодой человек-то есть? – выпалила англичанка. Мы бежали вниз со швабрами: дежурили. Англичанка шла наверх. Перепрыгнул через полдюжины ступенек Редькин, скатился по перилам Штанга. - 7 «Б»! Осторожнее! – вскричала англичанка. – Ира, у тебя молодой человек-то есть? - Е… н…, - язык потрогал то место, где должен был проклюнутся зуб мудрости. – Есть! Даже два! - Даже два?! Ну-ну!.. - нервно засмеялась англичанка и убежала наверх. Типун мне на язык! По-моему, эта школа уже начала меня портить...

- «Ты всё ещё готовишь?» - написал он, когда я уже забыла о его существовании. Нет, что вы! У меня другие темпы! У меня уже всё было давно готово, я уже давно поела и снова ж-ж-жрать хочу как из пушки! Да и что я могу так долго готовить? Вы приписываете мне какие-то невероятные способности, дорогой Тони. Всё гораздо проще. Сегодня, например, мама дожаривала недоваренные мной яйца. А завтра планирует сварить кастрюлю совершенно несолёной гречки, чтобы потихонечку смешивать её с той, что сварила я, пересоленной...

- Понимаешь, есть женщины, которые умеют за собой ухаживать... - протянул Владимир со снисходительной улыбкой. Где уж мне это было понять. Я была неухоженной восемнадцатилетней женщиной. Без нарощенных ногтей-ресниц-волос. Без нарисованных бровей. Без пластики скул. Он тоже шоколадных обёртываний не делал. Просто сразу родился красивым. Когда я послала Владимира, он встал и ушёл. Не оборачиваясь. Я ему даже не нравилась, он просто считал себя обязанным иметь девушку. Видимо, думал, что со временем мы привыкнем, смиримся...

Мне тем летом было четырнадцать, и мы с мамой отдыхали в Адлере. Двигались мы в основном перебежками от одного фотографа с обезьянами-попугаями-удавами до другого с аналогичным набором. Фотографы эти набрасывались на отдыхающих, параллельно разматывая удавов со своей шеи и наматывая их на шею несчастной жертвы. Тех, кто уходил от Сциллы, добивала, как водится, Харибда. Но я нашла выход. В номере вечером и после завтрака я репетировала фразу, которой я их обезоружу. И это… это работало! Едва завидя...