Наталья Дракунова

Олег внимательно посмотрел в глаза молодому напарнику. — Мы с тобой совсем не знакомы. -Я думал, ты не любишь, когда называют твое имя, — искренне сказал Рагдай и даже улыбнулся. — Тогда зови меня Олег. Рагдаю эта кличка понравилась. — Она мне больше нравится, чем Олег, - честно признался он. А тут и наши гости подъехали. Все вместе рассаживались за столом, в заводских цехах. Разговор был долгий, но очень интересный. Шейла долго рассказывала о работе в лабораториях по расшифровке сигналов инопланетян. Она отметила, что их системы связи — аналога телепатии — совершенно не похожи на земные. Они являются своеобразными антеннами, через которые должны передаваться данные...

Все окружающие были ему знакомы, а дом его был здесь построен, как и принято в крае, давным-давно, — из красного кирпича, с башенкой, плоской крышей и черепичными шестью трубами. И когда его останавливали, он сердито отворачивался в сторону. — Дракон! — воскликнул он, не узнавая собственного голоса. — Добрый день, Майкл, - ответил ему чей-то голос и проговорил это с таким пониманием и участием, что Майкл вздрогнул, с трудом сумел взять себя в руки и продолжал: — Как это вы всё успеваете? — Я всё успеваю, я очень стараюсь, наверное, так нельзя делать. Майкл встал, подошёл к окну и посмотрел на сад...

Саша и его друг принялись разыскивать своих лошадей, которые паслись неподалеку на россыпи цветущего вереска. Ощутив в воздухе запах лошадиного пота, они замедлили шаг. – О-о! – протянул Саша. – Она совсем близко. – Что ты видел? – спросил у него Флай, не спуская глаз со спины. Мгновение ему потребовалось, чтобы попытаться прочесть ответ по походке кобылы. На лице юноши отразился ужас, и он повернулся к другу. Священник медленно кивнул. Рядом с кобылой пасся крупный жеребец. Саша что-то бормотал себе под нос, однако все его слова заглушал рев дикого зверя. Не успел Саша высказаться насчет диких жеребцов, как животное прыгнуло...

Эта женщина была его мечтой, и он, ни секунды не колеблясь, предложил ей руку и сердце. Он, родившийся в эпоху, когда забота о материальном благополучии женщины считалась недостойной мужчины, не смог отказаться от возможности отыметь ее по-крупному, когда она сама этого захотела. Мечта сбылась, а ее отец – человек крайне респектабельный – был очень недоволен. Он категорически отказался поверить, что Грейс сумела сохранить чувство собственного достоинства и не позволила коварному итальяшке быстро сломить себя. Если уж она добровольно вышла за него замуж, то каким же образом она смеет так унижаться и пресмыкаться перед этим торговцем цветами? Лесли была далека от семейных драм...

Он стоял и смотрел, как она пьет, и видел, что она не пьяна, она не пьяненькая, а безумно пьяная. Да, он видел это, — и это в нем переворачивалось и рассыпалось, и, себя не помня, он с хриплым плачем кинулся к ней, схватил ее за плечи, уронил навзничь и упал рядом, с ненавистью глядя в это страшное ее лицо. Он задушил бы ее, он не мог бы больше жить, не мог ее терпеть… но в ней был огонек, который, как факел, освещал ужас. Полюбовно, за половину, она достала из-под подушки записную книжку и карандаш, и он, боясь намочить костюм, чтобы она не заметила, дал ей карандаш, потому что не хотел пачкать...