Бескрайняя страна

По всему миру люди стоят перед непростым выбором - “ставить или нет”. Хотя у нас порой даже выбора не дают, принуждают ставить всех без исключения, иначе будешь во многом ограничен. Но вот один Швейцарский...

Только тех, кто способен причинить неприятности, молодой д'Арманд. Это означает только половину умных. — А другая половина? — Они срабатываются с правительством, присоединяются к партии лордес и начинают долгий затяжной подъем, — заверил его Болвил. Дар нахмурился. — Значит, они не могут сконструировать приличного робота? — Приличного — да. Если они делают слишком хороших роботов, это опасно для них самих: роботы могут отнять у них работу. Нет, умный молодой человек на Земле постарается скрыть свои способности. Дар содрогнулся. — Неудивительно, что они прилетают на Максиму! Кто иначе согласился...

Само собой, Дар сознавал, что он необъективен. Для него любая женщина по сравнению с Лоной уродлива. И он подумал, неужели другие мужья испытывают то же самое по отношению к своим женам. — Два терма! — Два и пять квахеров! — Два и десять! — Мсимангу сердито посмотрел на Дара. — Будь ты проклят, д'Арманд! Ты поднимаешь цены! — Нет, просто покупаю! Два и двенадцать! — Два и двенадцать? — воскликнул старатель. — Кто предложит два и пятнадцать? — он посмотрел на Мсимангу. — От меня не дождешься! — седовласый негр с отвращением отвернулся. — Я не настолько нуждаюсь. Подожду следующей доставки. — Два и четырнадцать? — старатель предпринял еще одну попытку...

— Знаешь, — сказал Дар, глядя на увеличивающиеся кварталы города, — по-своему эти люди немалого добились. — Их альтруизму немало способствовала забота о потомках, — согласился Фесс. — Прошу тебя помнить это, когда будешь с ними разговаривать. — О, я постараюсь, — проворчал Дар. На самом деле он едва мог дождаться. Общение с живыми людьми — это такое счастье, которое может оценить по-настоящему разве что заключенный в камере-одиночке или пустынник после возвращения из добровольной аскезы... Фесс замедлил движение машины и подвел ее к самому большому зданию в городе. Дар напрягся. Он ничего не хотел говорить...

— Что ж, Классовая Латифундия, Основанная Пролетарскими Партиями, действительно бюрократична до мозга костей, — Дар продолжал хмуриться. — Но главная ее особенность — это одно из самых тоталитарных правительств в истории. А мне казалось, диктатуре требуются исследования, которые способны привести к изобретению и производству нового усовершенствованного оружия. — Только когда существует враг, угрожающий правлению диктатора, Дар. А в данный момент у КЛОПП никаких соперников в Земной сфере нет. Поэтому все исследования, которые сейчас ведутся, только развивают уже известные принципы. Диктатура не одобряет появление новых идей...

— И каков же результат размышлений? — Замок, — Дар отвернулся. — Конечно, она это заслужила, но не стоит сообщать всем окружающим. Когда Дар вышел из шлюза, на консоли рядом с дверью мигал огонек вызова. Дар расстегнул костюм лишь настолько, чтобы откинуть шлем, и нажал кнопку воспроизведения. На экране появилось лицо директора бюро импорта Максимы. Дар знал, что, подобно остальным женщинам Максимы, Миртл некрасива, но в этот момент она показалась ему очень привлекательной. Дар вспомнил недавнее видение ему Лоны и понял, что на этот раз она отсутствует слишком долго. — Какие новости, моя радость? Кто на подходе? — На подходе ракетный грузовик стандартной конфигурации, — сообщила Миртл...

Я влюблена в тебя до сих пор, — прошептала она, их губы встретились, и она обвилась вокруг него гибкой змеей. Кто сказал, что дьявол в личине Змея соблазнил Еву? Скорее дело обстояло несколько иначе: гибкая дьяволица-змея соблазнила Адама. — Хотя это и ненормально — любить собственного мужа. Дар со вздохом покачал головой: замечательный способ прощания. Он сам не понимал причин своего счастья: у ее клиентов есть положение в обществе, богатство, влияние, образование, внешность — но Лона права: у него есть одно отличие от прочих — она сама. С другой стороны, через два часа Лона уже была в космосе,...

— Ты жил в замке? — Корделия удивленно села. — А ну-ка ложись! — негромко велела Гвен, и девочка снова легла. — Я помогал строить один замок, Корделия, — ответил Фесс, — и жил в нем, пока его строили и довольно долго после окончания строительства. — Кто строил? — Джефри повернулся на живот и подпер голову руками. — Первые д'Арманды, Джефри, твой предок Дар и его жена Лона. — Дар? — Корделия задумалась. — Тот, кого мы знаем как Дара Мандру? Предок папы, которого преследовали враги? — Он самый, хотя после того, как они с Лоной ушли в подполье, он слил свои два имени, вставил апостроф и отрезал конец, так что получилось д'Арманд...

— Да, с радостью, — поблагодарил за всех Горн. Дружная семерка подошла и села, скрестив ноги недалеко от котла. Младшие Гэллоугласы разглядывали их восторженными глазами. Род почувствовал прилив гордости. Дети его и раньше видели эльфов, но никогда не уставали от них. Гвен налила полную миску похлебки, положила рядом большой ломоть хлеба и поставила чашку молока. Эльфы с аппетитом принялись за еду. — Нам говорили, что этой крепостью владел род графов Фокскорт, — начала Гвен. — Они получили свое имя от поместья? — Нет, это они дали свое имя поместью, — ответил Ручей. Гвен обменялась с Родом удивленным взглядом, потом снова повернулась к эльфам...

— Ага! — облегченно воскликнул Джефри. — Ты сам нам не раз говорил: не зная броду — не суйся в воду! Род кивнул. — Но мне потребовалось на это несколько минут, потому что перед нами не армия. Поэтому я и сказал, что боюсь. Эмоции — хорошая причина, и если я не могу понять, чего именно опасаюсь, разумно задержаться. Особенно, если есть возможность. — Твои слова мудры, супруг мой, — кивнула Гвен. — Проведем ночь здесь, а утром узнаем, что сможем, — она повернулась к Корделии, которая внимательно слушала и делала в памяти зарубки на будущее. — Пойдем, дочь. Приготовим еду и позаботимся о ночлеге...

Они выехали на извилистую дорогу, ведущую к замку, в тот момент, когда солнце уходило за горизонт, и хотя путники направлялись на восток от своего дома, дорога много раз поворачивала вокруг горы, так что на этот раз солнце оказалось за замком. Кроваво-красный закат придал черному грозно нависающему над ними величественному строению какой-то зловещий вид. Корделия вздрогнула. — Как будто он следит за нами, папа. — Это всего лишь иллюзия, моя дорогая, — Род прижал дочь к себе, чтобы скрыть собственную дрожь. — Просто такой угол зрения. Каменная кладка не может смотреть, у нее для этого нет глаз....