Ирина Савинова

Он смотрел куда угодно, только не на нее. Подняв голову, он увидел, что Оливия искоса смотрит на него. Ее губы двигались — она бормотала проклятья, по щекам текли слезы. — Оливия! — Хантер с удивлением посмотрел на нее, ожидая увидеть на лице выражение раскаяния или хотя бы мольбы о прощении. Но почему-то вместо этого она вздернула подбородок и, глядя на него сквозь пелену слез, выкрикнула: —Жестоко! Она снова ударила его по лицу. И от очередного удара у него из глаз посыпались искры — он не успел их заметить, потому что его тело вдруг автоматически подчинилось приказу. Он качнулся в сторону, схватил стул, который со стуком упал на пол, и с глухим рычанием вогнал его в голову Оливии...

Она чуть было не сказала ему правду, потому что боялась, что он ей не поверит. Теперь она сомневалась, что это когда-нибудь случится. – Завтра с утра я подумаю над предложением, а если все будет хорошо, то завтра мне нужно быть в Кондопоге. У меня там работа. – Ты же знал, что мы едем в Кондрово! Неужели не мог предупредить?! – Анжелика, прости меня, но я не знал, понимаешь?! Она не понимала. Она не понимала, когда он лжет, а когда не лжет. Она смотрела в окно и не верила, что они находятся далеко от родной столицы. Да, Москва – это их дом, но… …Но дом есть дом, а дом – это не только стены. В...

Встреча проходила в Бергамо, городке на итальянском взморье. На приеме у посла она сказала, что приехала из Торонто, где, несмотря на возражения отца, вышла замуж за Алана. Этот пункт во время медового месяца был одним из самых актуальных. Она написала мужу в Колорадо, что это означало развод, но его, похоже, это не слишком беспокоило. Джульетта перевела дыхание, потом продолжила: – Я вернулась домой в Торонтон, но обнаружила, что квартира в Канадской Тихоокеанской компании продана. Алан, похоже… – Она сделала многозначительную паузу, словно хотела, чтобы ее слова прозвучали убедительно. – Твой отец все еще здесь и, похоже больше не хочет иметь со мной дела...

Женщина подошла ближе и передала мне конверт, запечатанный красным сургучом. — Как видите, письмо не простое. И дары вы тоже получили от меня. Я, улыбаясь, рассматривала письмо. — Как видите, тоже не простое, — повторил Снейп, … — Это копия письма моего отца. Там всё сказано, Алина. Я кивнула. Что ж, он мне все рассказал, пусть и немного запутанно. Но по крайней мере, я поняла, чем именно являются эти трофеи и почему это так важно. Снейп подошел и, встав позади меня, скрестил руки на груди. Было видно, что ему хочется сказать что-то еще, но он ждет, пока я закончу читать. В письме действительно было всё...

Когда Севка впервые переступил порог этой гостиницы, ему показалось, что он попал в сказку, а не в обычную гостиницу. Он сразу же понял, что перед ним что-то совсем особенное, похожее на дворец, и в то же время – совсем обычное. Даже, можно сказать, бедноватое. Впрочем, это только так казалось, что бедноватый. И их встреча в вестибюле тоже только так казалась, а на самом деле она была странной и волнующей. Впрочем, чудеса начались еще в вестибюльчике гостиницы, где их встретил небольшого роста, седовласый кавказец, который сразу же распорядился: – Лифт на четвертый этаж. Вам на какой этаж? А ведь они точно приехали в «Репино»...

– Ты их не получишь. – И не получал. Хорошо хоть, что среди них нет истинной девы, через которую бы мы перекинулись. – Выдавил из себя демон. Он лежал у меня на руках и смотрел на меня такими глазами, будто я его предала. А меня так радуют его глаза… мне становится еще легче на душе и немного теплей. – Крис, мне будет тебя не хватать, но я не могу отпустить тебя. – А мне не будет хватать их. Ведь у меня нет больше семьи. - Оборвал его я. — У меня очень мало вещей, я не смог бы тебя привезти домой, да и не нужно. Оборотни сидели за столом, из-за которого открывался чудесный вид на круговерть имений...

Одна из женщин, очень молодая, бросила ей на ходу: «Давайте, проверяйте, что тут у нас есть!» Видимо, опасалась, как бы хозяйка «деревни Гадюкино» не вздумала вытрясти из нее долги. — А, Катька! — обрадовалась «баба» в бежевом. — Ну что, не досчитываешься? Она очень по-доброму улыбалась. И пристально рассматривала Катю своими мутными черными глазами. …Баба не была дурой. Она многое читала. Во всяком случае, про интерес нее к физической форме. Да и по комплекции была далеко не рыхлой. Не знаю, правда ли то, что, согласно исследованиям ученых, каждая вторая женщина после сорока пяти так или иначе впадает в зависимость от физической формы...

Переодеваясь ко сну, я перебирала в памяти события последних двух недель. Прошлым вечером мой мозг выдал восхитительную историю, и я чуть не уснула, чтобы уснуть от приятной расслабляющей истории. Сегодня утром ситуация повторилась. Я не плакала долго, но сегодня, когда я проснулась, мне показалось, что я вернулась в прошлое… И я не буду не рассказывать вам эту историю. Каждый день меня охватывает страх. Я боюсь, что однажды проснусь и не найду подругу, которая сейчас рассказывает эту историю… Мой друг – вампир, и он пьет кровь, чтобы жить, но он до сих пор любит меня. Мой монстр воровал все время, когда мы были вместе...

Они сели в машину и некоторое время ехали молча. – Ну что, Николай, – Шубин с укором посмотрел на Сизокрылова. – Не нравится тебе моя идея? Николай опять понуро взглянул на соседа и пожал плечами: «А что поделаешь? Не нравится – не ешь». Выехав на Комсомольскую, Шубкин приказал Сизо не останавливаться, а продолжать движение на Москву. – А что, если это похоже на правду? – вдруг спросил «Форд». – Не думаю,  – буркнул хозяин машины. Чтобы не обижать техника, Николай промолчал. А «Фольксваген» не стал настаивать на продолжении, убедившись, что поддержки у него нет. Он смиренно пристроился в хвост Шубкину...

Я подумал, что нужно сходить к доктору и выяснить в чем дело, и… и… — И…? У меня были сомнения. Он снова посмотрел на меня. Его радужки были голубыми, а зрачки — черными. — Я подумал, может, тебе нужно быть вместе со мной. Потом посмотрел на мои стены, где висели фотографии с отпуска, и на посуду со своими рисунками. Мы могли поговорить об этом, мог он. Но мне хотелось, чтобы он был самим собой. Он покачал головой и потянулся за молнией на вороте своей рубашки. Он носил ее вместо майки и затягивал потуже, чтобы не обтягивать грудь. Я посмотрел на нее. О, это было то, что надо. Глубокая вырезы, темный рисунок...

Инга не могла его видеть, и стоило ему повернуть голову, как она оказывалась прямо перед ним, даже не подозревая, что таится в черных зрачках. Пусто и холодно, но не страшно. — Ты ведь не уйдешь? — охрипшим от удивления голосом произнесла Инга. — Ты ведь ищешь меня? Он ничего не ответил, просто приблизился ближе, коснулся ее руки. И Инга не отдернула ладонь — сейчас это было бесполезно.   — Найди меня, — попросила она шепотом, глядя в черный омут.  А потом вытянула руку навстречу, и он опустился перед ней на колени. — Найду,— повторил он тише. И отпрянул — быстро, почти испуганно. Одной рукой Инга поймала его запястье, а другой прошептала: — Я люблю тебя...

Когда я проснулся, я думал, что сон был дурным, но потом я узнал лицо. Мне было не важно, что я спал на чердаке. Я понял, что это был не сон. Она была здесь. Я знал ее имя, и знал, кто она такая. Она стояла позади меня, а я не мог пошевелиться, но она была так близко, что ее глаза были видны, и я мог увидеть, что у нее в них. Это были просто слезы. Издевательство. Да. Это было издевательство. Но она не была похожа на ту, другую. Никогда. Она не была такой, как ее мать. Да она и не виновата, что она мертва. Я посмотрел на нее, а потом снова на дверь. "Она ушла", - сказал я себе. Она была красивой...