ВАЛЕРИЯ КОНДРАТЮК

постель была холодная, и я мгновенно продрог. Не раздеваясь, я забрался под пуховое одеяло, закрыл глаза и тут же погрузился в тяжелый сон, похожий на забытье. Откуда-то из темноты слышались голоса, но я не мог разобрать, что они говорили, и не мог понять, кто это говорил. Я открыл глаза и прямо в постели увидел себя, и это меня поразило. Я лежал на кровати в одежде и шапке, в рукавицах и валенках. Рядом с кроватью в ожидании меня с зубной щеткой в зубах, поблескивая стеклами очков, стоял Слава. И еще я ощутил запах одеколона, который я всегда чувствовал в его дыхании, и у меня в памяти мелькнул сюжет из «Джентльменов удачи»: «И что? Я тоже люблю носки из овечьей шерсти»...

в лесу жили зайцы, волки, совы, лисы, зайки, ёжики, лисуньки и медведи. Жили дружно. Только зайка однажды зайку обидел, за что волк его и съел. Появился серый волк. Стал зайку есть. Все лисы разбежались по домам. Остался только один заяц — и тот был серый. Поест серого волк и опять в лес бежит: зайку ищет. Потом он опять зайку ест, и так его съел-выпил да в чулан запер. На другой день утром встал серый волк: "Чую, зайка где-то рядом! Пойду-ка я на поиски". Хвост стал поджимать — пошел к зайке. Только вышел из леса, а навстречу ему заяц, точно такой, как в прошлый раз. Волк его съел — не стал сердиться...

океан глубокий но не везде и не везде одинаковый), для всех же сей неведомый океан непостижим, и глубина его темна и страшна, а глубина двух океанов, и того, что по левую руку, и этого, что – по правую? Как сказать, как выразить, даже о чём говорить? Вдруг с ужасом запричитал, застонал и замычал: – О Боже! О Боже... – И хныкал. – Я схожу с ума! – Ну, чего вы так напугались, – ответствовал я. – Не надо впадать в депрессию. Пойдёмте лучше выпьем немного, снимем стресс. Я сейчас вернусь. Вернулись, выпили по стакану лимонада. – Варум, русиш, – сказал я, – с русской душой. Как бы то ни было, я рад, что мы с вами встретились...

— Ты не думал, что это может показаться странным? — пробормотал он. "Я видел и более странные вещи",- подумал он. Ещё он размышлял о том, что должно случиться. Воцарилась гробовая тишина, пока они шли; где-то кричали птицы, и кипела вода на маленькой речке, впадающей в озеро. Но нигде ничего не было видно. Никакого движения, ничего, кроме метели. Наконец они оставили позади поворот, и оказались в ловушке, в этом холодном туннеле. Теперь они шли возле самой воды, которая сейчас была уже очень холодной, они схватились за шею, и начали дрожать. В этом сыром, холодном воздухе в памяти К. всплыла сцена, которая описывалась в книге об открытии ада...