Счастливое Солнышко

Будильник заверещал в пять утра, и Наталья, не открывая глаз, нащупала рукой телефон и заткнула этот противный писк. Полминуты она лежала в темноте, слушая, как за стеной похрапывает Вадим, и собиралась с силами, чтобы встать. Смена начиналась в семь, а до станции ехать сорок минут на двух автобусах, если повезёт с расписанием. Если не повезёт — час с лишним. Она тихо, стараясь не разбудить мужа, сползла с кровати, прошла на кухню и поставила чайник. На столе, как и каждое утро, её ждала немытая посуда — тарелка с остатками жареной картошки, которую Вадим так и не смог доесть...

Глафира Тихоновна как раз обрезала отцветшие флоксы, когда у калитки звякнул колокольчик — старый, медный, доставшийся ей от свекрови. Она подняла голову, прищурилась от солнца и увидела незнакомого мужчину лет тридцати пяти. Высокий, в простой рубашке, с коробкой под мышкой, он стоял так, будто не был уверен, что пришёл по адресу. — Простите, — сказал он, и голос у него оказался неожиданно мягким для такой широкой фигуры. — Мне нужна женщина по имени Глафира. Старый адрес, может, уже не актуальный...

Слова про «жену и троих детей» ударили Таисию под дых прямо у прилавка с хлебом. Нюрка Свиридова произнесла это как бы невзначай, разглядывая свой радикально-розовый маникюр: «Ох и мужики нынче пошли… Семья в районе ждёт, ребятишек мал мала меньше, а он тут по верандам чаи распивает…», а потом как бы ненароком скосила глаза на Таисию. Не на ту напала! Городская фифа даже бровью не повела. Спокойно забрала сдачу, пожелала продавщице хорошего дня и вышла. Но внутри всё заледенело. «Дура, дура несчастная, — хлестала она себя мыслями по дороге домой...

Степан в Антоновке прижился удивительно быстро. Мужик он был рукастый, непьющий (что для местной бригады было чудом) и к людям добрый. За пару недель его бригада так споро подняла венцы нового сельсовета, что бабы ходили смотреть на стройку, как на диво-дивное. Степан Таисию заприметил сразу. Да и как не заприметить? Идёт по деревенской грунтовке — спина прямая, взгляд спокойный, а рядом Пират вышагивает, словно породистый дог на выставке. Попытался Степан с ней заговорить раз, другой — у колодца ведро подсобить поднести, у сельпо дорогу уступить...