Никита Завязин

Как Сэнсэй и обещал, он устроил нам по пути хорошую тренировку с физическими нагрузками. Вначале мы лёгкой трусцой бежали вдоль берега, остановившись лишь через полчаса. Затем во главе с Сэнсэем сделали разминку. И снова бег, но уже с ускорением. Потом пошли отжимания, качание пресса, пробежка по воде, преодоление препятствий по местности. В общем, Сэнсэй не скупился на выдумку, благодаря чему эта физическая тренировка превратилась для нас в какое-то необычное приключение «морского десанта». И несмотря на то, что натруженные мышцы давали о себе знать, когда мы достигли границ «цивилизации», всё же внутреннего удовольствия было гораздо больше, оттого что ты смог всё это преодолеть...

Наконец подошёл Сэнсэй с Николаем Андреевичем. Я думала, что, глядя на наши попытки, Сэнсэй переведёт спор в очередную большую шутку и на этой весёлой ноте дело закончится. Но когда он подошёл и на полном серьёзе заявил: «Ну что, начнём?», моя душа, что называется, от страха резко ушла в пятки. Боясь выказать свой испуг перед друзьями, я стала с улыбкой говорить Сэнсэю дрожащими то ли от страха, то ли от прохладной воды губами: — Сэнсэй, я не смогу… Лучше я сразу пойду убирать. На что Сэнсэй спокойно ответил: — Не нужно сдаваться. Отгони свой страх. Убери все сомнения. Верь, ибо сказано «в вере обрящешь»...

После минуты гробового молчания, во время которой кто с удивлением, кто в ужасе рассматривал этот чудный пейзаж под названием «загородная свалка», Женя почесал свой затылок и с усмешкой триумфатора произнёс в сторону Андрея: — Так, так, так. Это называется «ни одной живой души»?! Андрей же поспешил отпарировать: — Ага, кроме твоего маньяка-одиночки! — То, что он был не одинокий — это однозначно, — в шутку заметил Виктор, рассматривая множественные следы погрома. — И судя по отпечаткам, этот «заводила» был, скорее всего, представителем местной фауны, у которого к тому же имелось четыре лапы, может даже и хвост...

Через некоторое время дельфин вскинул из воды свой плоский хвост, по форме похожий на китовый, только в миниатюре, и, смешно шлёпнув им по воде, нырнул. Вынырнув недалеко от Сэнсэя, он стал к нему боком, и некоторое время самостоятельно балансировал на поверхности, при этом «наблюдая» за тем, кто ещё недавно держал его в руках. Сэнсэй тоже замер, глядя на дельфина. Через некоторое время, когда, видимо, этот безмолвный «диалог» закончился, дельфин развернулся и медленно поплыл в сторону открытого моря. Вопреки нашим ожиданиям, он больше не нырял, а старался держаться на поверхности. Сэнсэй же проводил его немного взглядом, а потом, окунувшись и пригладив волосы, стал возвращаться на берег...

По-моему, в погоне за нашим «цивилизованным» прогрессом, который требует всё больше и больше природных жертв, мы утрачиваем свой человеческий облик, мы утрачиваем в первую очередь себя, своё Духовное. Ненасытными, нескончаемыми потребностями возвеличиваем Эго, превращаемся в уродливых, бездушных тварей, уничтожающих не только Землю, но и всё живое на ней, в том числе и себе подобных. И считаем это нормой?! Но разве для этого мы появились на свет? Жизнь — мгновение. И каждый в этом мгновении хочет быть счастливым. Хочет, но не может. Почему? Природа нам даёт свои молчаливые ответы на эти вопросы в гармонии своих будней...

— О! А где лодка? — удивилась самая «зоркая голова Горыныча». — Чего это они? «Голова» под именем Славик лениво повернулась в ту сторону в своём непревзойдённом убранстве в виде «шляпы» со свисающими с неё водорослями и, хмыкнув, добавила: — Забыли, наверное, что-нибудь. И, наконец, третья «голова», самая мудрая (под именем Костик), что располагалась посредине двух других и соответственно своему статусу была украшена суперчалмой, собственноручно изготовленной Татьяной из рулона туалетной бумаги, салфеток, камышей и всякой травяной растительности, рассудительно произнесла: — Если бы они чего-то забыли, они бы не летели с такой скоростью...

После того как ребята немного угомонились и в большинстве своём побежали купаться, в шутку экспериментируя друг на друге «новый метод левитации», только тогда Николай Андреевич вновь вернулся к интересующему его разговору с Игорем Михайловичем, который столь бесцеремонно был прерван глупым любопытством Руслана. — Вот я никак в толк не возьму, во-первых, кто мог передать древним эти знания, а во-вторых, как могли воспринять те первобытные племена своим примитивным мышлением такую науку? — Дело в том, что эти племена были далеко не первобытными. Это оставшиеся в живых потомки цивилизации атлантов...

— Вот здорово! — беспардонно влез в разговор Руслан, который, как и мы, оказался случайным слушателем беседы «мэтров». — Вот бы нам такие знания! Захотел — полетел. Это ж круто! А можно этому научиться, Сэнсэй? Сэнсэй глянул на паренька сначала серьёзно, но потом на его лице появилась лёгкая усмешка. — Конечно, можно. — А как, если в подробностях это всё рассматривать? — попытался «умно» поставить вопрос Руслан. Сэнсэй немного помолчал, глядя на него, сохраняя при этом на лице еле заметную улыбку, а потом произнёс: — Элементарно. Понимаешь, главное в этом деле — твой подход, твоё желание, внутренний настрой и самое важное — твоя большая жажда испытать эту левитацию...

— Вот возьмите хотя бы одного из первых родоначальников психологии — Сократа. Послушайте, какие замечательные слова он написал. — Николай Андреевич открыл заложенную страницу и зачитал вслух. — «Как не следует пытаться лечить глаза отдельно от головы и голову — отдельно от тела, так и не следует лечить тело, не леча душу…» И ещё: «Лечить же душу… должно соответствующими заклинаниями, последние представляют собой не что иное, как верные речи, — Николай Андреевич сделал на последних словах особое ударение, — от этих речей в душе укореняется рассудительность, а её укоренение и присутствие облегчают внедрение здоровья и в область головы, и в область всего тела»...

Все ребята побежали купаться. Наконец-то настал момент, когда Сэнсэй остался один. Он стоял на мелководье, постепенно привыкая к прохладной морской воде. Воспользовавшись его одиночеством, я стала рассказывать ему свой странный сон о Красном Всаднике, который приснился накануне ночью. Это необычное видение поразило меня своей небывалой реалистичностью, яркостью и эмоциональностью. Повествуя об этом Сэнсэю, я посетовала на то, что никак не могу вспомнить его смысл, помню лишь, что это было очень важно для меня. Вопреки моим ожиданиям полной расшифровки данного сна с физиологической и философской...