Вкусностей Природа

— В то время, как его родители сходят с ума от волнения? — спросил полицейский. — Откуда я знаю? — Гордон пожал плечами и бросил на Юлиана сердитый взгляд. Юлиан повернулся и на­правился к ванной. Гордон за его спиной продолжал: — Не думаете же вы всерьез, что мы его куда-то услали, а? Но куда? В зазеркальный мир? Юлиан споткнулся и посмотрел на Гордона. «Что он сказал?» От неловкого движения свернутая цепь выскользнула у него из кармана и с грохотом упала на пол. Все разом обернулись. Юлиан поспешно поднял цепь и пытался затолкать ее в карман. Сегодня, как нарочно, все складывалось против него...

Глава вторая ТРИНАДЦАТЫЙ ЭТАЖ Час спустя — дело шло к полуночи — он вышел из машины у отеля «Хилтон». Ему было не так просто найти такси. Шоферы отказывались везти четырнадца­тилетнего мальчишку, оборванного и грязного, со ссади­нами на руках и в прожженной куртке. И таксист, который согласился взять его, сделал это через силу. Недовольство его удвоилось, когда перед отелем Юлиан сказал, что у него нет денег. Но шофер не произнес ни слова и про­следовал за ним в вестибюль отеля, не отставая ни на шаг, пока не получил от портье плату с положенными чаевыми. Отец мальчика заранее договорился на этот счет с персоналом отеля, и в этом пункте у Юлиана не было трудностей...

Он пробрался под клацающими костями скелета, ушиб­ся о стену, не разглядев ее в темноте, и стал на ощупь продвигаться дальше. Несколько раз он споткнулся, но не упал, один раз запутался в проводах, приводивших в движение щупальца осьминога, но все же удача не отвернулась от него. Через некоторое время, набив дюжину шишек и получив несколько царапин, постоянно наты­каясь на что-нибудь в темноте, он очутился наконец перед дощатой стеной, сквозь щели которой снаружи проникал сумеречный свет. Стенка эта оказалась такой ветхой, что Юлиану ничего не стоило выломать из нее несколько дощечек. Осторожно, чтобы не шуметь, он проделал дыру, через которую и прополз на четвереньках...

В них не оставалось уже ничего человеческого. Они уменьшились ростом, но при этом казались шире и мас­сивнее. Руки и ноги стали короткими, но такими мускулистыми, что напоминали сучковатые корни. Тела по­крылись черной, лохматой, жесткой шерстью, а вместо лиц были хрящеватые морды с острыми лисьими ушами, из которых клочьями торчала шерсть. Плоские носы походили на обезьяньи, нижние челюсти выступали впе­ред, обнажая кривые клыки. Но больше всего Юлиана ввергло в ужас не уродство их, а как раз человекоподобие. Движениями они напо­минали обезьян, хоть им и недоставало природной грации и ловкости этих животных...

Он мчался, словно гонимый фуриями, при первой же возможности свернул налево и тотчас снова направо, не сбавляя скорости. Дыхание его превратилось в хрип, и хотя он бежал всего несколько секунд, в боку уже закололо. Он совершал самый отчаянный рывок в своей жизни. Ведь он знал, что преследователь убьет его, если догонит. Скорость была его единственным спасением. Юлиан не обладал выносливостью в беге, но был хорошим спринтером, а страх смерти придал ему сил. Он бежал, пока ему не стало дурно от перенапряжения, а правый бок, казалось, пронзила раскаленная стрела. Только теперь он немного замедлил бег и рискнул оглянуться...