alice-writes

Было время – я ощущала себя среди детей чужой. Они всё время смеялись над несмешными для меня вещами, а я искренне не понимала – о чём там смеяться. Они нарушали правила – мне это не нравилось. Я была серьёзной девочкой, любившей читать и рассуждать на взрослые темы. В 12-13 лет я знакомилась с работами Достоевского, а мои ровесники как раз начинали курить. На меня смотрели с ироничным сочувствием, не воспринимали всерьёз. Со мной не хотелось дружить, это было попросту скучно. Я, конечно, от этого страдала, мне было одиноко, не было родственной души, с которой можно было бы обсудить смысл жизни и книги, и любовь, философскую, не чувственную её часть...

Иногда я наливаю себе чай или достаю из холодильника сыр и, случайно оборачиваясь, вижу твоё лицо. Ты стоишь буквально в метре от меня, повернувшись в профиль, и непринуждённость твоего вида, то, что ты смотришь не на меня, а как будто немного в сторону, но вот сейчас немного довернёшься и взгляд твой встретится с моим – всё это превращает внезапно возникший мираж в момент более реальный, чем многие из тех, что были у нас по-настоящему. Это видение обретает объём и цвет, настолько совершенные до мельчайших деталей, будто это просто один из дней, которые мы проводили вместе. В это мгновение, мне...

Думаю, у людей в их судьбах и жизнях есть такие же периоды, как у художников. И периоды эти обозначены особой палитрой цветов и нежностью либо напротив резкостью штрихов, плавностью или ломкостью линий, геометричностью форм. Только становится понятно, каким был этот период и что вообще это был всего лишь период, а не вечность, не вся твоя жизнь, потом. Когда он заканчивается и оглядываешься назад, думая сначала, что люди, места и события просто отстали и сейчас догонят тебя, но оказывается, что они ушли безвозвратно...

На фоне чужого счастья особенно отчётливо ощущается собственное одиночество. Знаю, это не новость ни для кого. Но когда открываешь это самостоятельно, фраза обретает острый тревожный смысл. Чувство это вырисовывается контрастным высоким сигнальным столбом, на фоне которого все остальные метки теряют в размере и значимости. Уверенность в себе не рождается из вакуума, не появляется из ниоткуда. Она приобретается в общении с людьми, в отражении их одобрения и в реализации тебя как личности в социуме...

Когда мы приезжаем в какую-то страну, мы скорее всего первым делом знакомимся с её кухней. Да, в век глобализации это может быть не совсем верно. Можно приехать в Швецию и съесть там русский борщ или узбекский плов, а можно и вовсе питаться только в Макдональдсе и уехать, не попробовав знаменитых фрикаделек под клюквенным соусом. Однако, на мой взгляд, пока что народы всего мира ещё не утратили свою идентичность в том, что касается традиций и кухни. Возможно, в какой-то момент мы даже напротив начнём...

Есть расхожее мнение о том, что истинные страдания рождают истинное искусство, что гениальность и счастье не идут рука об руку. На мой взгляд, это не совсем так. Искусство и гениальность рождаются из глубины, а не из драмы. Пьянство, нищета, глупость, пустая растрата потенциала есть тоже своего рода драма, но она поверхностная, хоть и горькая, народная, всеобъемлющая. Может ли человек измениться без импульса боли? На мой взгляд, может. Но боль, личная драма способны подцепить то, что скрыто не только от других, но и от самого себя...

Он заехал за ней ближе к вечеру, когда день, еще не остывший от горячечного возбуждения, успокаивался, отражаясь летним теплом от сухого асфальта. Люди, осовевшие от дневной жары, брели по дорогам в своих шортах, юбках, (попадались и сумасшедшие, надевшие джинсы), раскрыв рты, как рыбы, вытащенные из воды, жадно вдыхая какой-то совсем новый, а впрочем, отдающий чем-то давно забытым, родным, воздух. Пахло летом, травой и городом. Он, приехав из-за города, где попрохладнее, был одним из тех, кто в джинсах...

Вечер. Весна. И ещё светло. Надень кроссовки, схвати ключи и выходи из дома. Стоит преодолеть тебе пару километров серого дорожного полотна, пройти по нескольким узким тропинкам среди деревьев, только начинающих зеленеть, - и вот, ты на побережье. Холодно ещё, здесь всего несколько человек. Они раскиданы по разным концам пляжа и редкие чайки не ждут от них угощения. Ты подходишь ближе к воде и на тебя сразу потоком обрушивается умиротворение, и сила воды шёпотом заговаривает все большие и маленькие тревоги, уносит их шелестящей волной подальше от берега, подальше от тебя...