Алина Смирнова

Но тот только развел руками и посмотрел на Турка, который спокойно наблюдал за происходящим. Ничего не понимающий Виктор присел перед Сергеем на колени и осторожно взял его голову в ладони. Сергей чуть приоткрыл глаза, и Виктор поймал его лукавый взгляд. Едва заметно кивнув, он отпустил голову Сергея. — Так, с ним уже было такое! Его на воздух надо! Быстро! — крикнул Виктор. — Давайте его в коридор! Держите голову! Осторожно! Курсанты вынесли выгнутое дугой тело товарища в коридор и снова положили на пол. Кто-то побежал за врачом. — Ну как, мы в коридоре?.. — подняв голову, спокойным голосом спросил «эпилептик», перестав ломать комедию...

Взвод курсантов в бронежилетах с полной выкладкой застыл в упоре лежа у ног инструктора. У каждого нестерпимо болели костяшки сжатых кулаков, воткнутых в присыпанный песком асфальт плаца. В ушах от напряжения стоял звон, похожий на стрекотание нескольких тысяч впавших в раж кузнечиков. Инструктор прохаживался мимо измотанных, обессилевших бойцов, заложив за спину руки, и всем было ясно, что от него спасения нет. Он равнодушно смотрел, как пот течет по искаженным от натуги, перепачканным лицам и капает, капает под ними на песок, будто капли теплого летнего дождя. Курсанты видели перед собой только...

С улицы послышался приближающийся гул пожарных машин, усиливший пронзительный вой сирены в гостинице. Анна выглянула в коридор, заполненный охваченными паникой людьми, но выйти не решилась. Слишком велик риск, что оставшийся в живых «медбрат» незаметно приблизится к ней в толпе и попытается убить. Она подошла к окну и воспользовалась пожарной лестницей. «Удобный выход у молодого человека, — отметила Анна, — интересно, он случайно здесь поселился или намеренно выбрал именно эти апартаменты?» Спрыгнув в траву, она обогнула здание и вышла на тротуар. По пути к машине достала сотовый телефон и на ходу набрала номер...

Раннее солнце незрелым яблоком медленно вкатилось в комнату, наполнив ее зеленоватым светом. Еще немного, и все здесь наполнится янтарной наливной спелостью дня. Все, кроме яблок, разбросанных на столе. Лене не хотелось ни яблок, ни утра, которое неминуемо должно наступить. Бабочка билась в плафоне светильника монотонно и глухо. Лена знала, что стоит ей лишь немного отпустить дрему, и утро окончательно завладеет ею, вернет в странную неопределенную реальность. День будет ясным. День, но не реальность. Пусть даже это день ее рождения. Она не любила свои дни рождения, которые всегда проходили не так, как она ждала, а самым главным подарком оказывалось разочарование...