Цветы нашей жизни

Галина Ивановна стояла посреди чердака и смотрела на старый сундук. Пыльный, обитый потрескавшейся кожей, с ржавыми замками. Он стоял здесь столько лет, что она уже и забыла про него. А вспомнила только сейчас, когда решила разобрать хлам перед продажей дома. Дом продавать не хотелось. Здесь прошла почти вся её жизнь. Здесь родились дети, здесь умер муж. Но что поделать, одной в трёхэтажном особняке тяжело. Дети давно разъехались, живут своими семьями. Сын в Москве, дочь в Питере. Звонят редко, приезжают ещё реже...

Конверт лежал на кухонном столе уже третий день. Белый, обычный, без обратного адреса. Я каждый раз проходила мимо него и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Не хотела открывать. Боялась. А вдруг там что-то плохое? Известие о смерти дальнего родственника? Или счёт за что-нибудь непонятное? — Мам, ты так и не открыла письмо? — спросила дочка Лена, зайдя ко мне в субботу утром. — Уже три дня прошло! — Боюсь как-то, — призналась я. — Кто сейчас письма шлёт? Все через интернет общаются. Значит, что-то серьёзное...

Валентина Ивановна мыла посуду, когда кольцо соскользнуло с пальца и упало в раковину. Она вздрогнула, быстро схватила его, вытерла полотенцем. Старое золотое колечко, потёртое, с едва заметной гравировкой внутри. Сорок восемь лет носила, ни разу не снимала. А теперь вот спадает. Пальцы похудели, руки стали тоньше. Старость пришла незаметно. Она надела кольцо обратно, посмотрела на свою руку. Морщинистая кожа, выступающие вены, узловатые суставы. А когда-то были тонкие, изящные пальчики. Муж говорил, что у неё руки пианистки...

Марина Петровна проснулась от того, что не могла дышать. Опять началось. Сердце колотилось, воздуха не хватало, руки дрожали. Она нащупала на тумбочке таблетки, выпила две штуки, запила водой. Посмотрела на часы. Пять утра. Муж храпел рядом, не замечая её мучений. Так было уже третий месяц подряд. Каждую ночь она просыпалась от панических атак. Врачи говорили, что это нервы. Прописывали таблетки, успокоительные. Ничего не помогало. А началось всё после того, как уволили с работы. Сокращение штата, ничего личного...

Я смотрела на телефон уже который час. Экран оставался темным и безмолвным, словно издеваясь надо мной. Дочь обещала позвонить вчера вечером, но так и не позвонила. Сегодня уже половина второго дня, а от неё ни слуху, ни духу. Машенька всегда была пунктуальной. Если обещала — выполняла. Поэтому это молчание пугало меня больше, чем я хотела признать даже самой себе. Я набрала её номер в пятый раз за утро. Длинные гудки, а потом автоответчик. Сердце ухнуло вниз. — Верочка, ну хватит себя накручивать! — сказала подруга Лидка, когда я позвонила ей...