ваня гусев

Я так отвлекся на мысли, что не сразу понял, что Элоиз не ответила с привычным возмущением. Я пришел в себя, когда Ро рявкнул: - Элли, детка! Что такое? Я бросился к двери спальни. Ро подбежал к кровати Элоиз, где она обмякла, рука касалась столика, словно она тянулась к кувшину с водой. Ее дыхание звучало как камень, попавший в мельницу, громкое и хриплое. Ее кожа была сероватой, покрытой потом, чепчик съехал. Несколько темных кудрей прилипли к влажному лбу. - О, Свет, она пылает, - Ро махнул рукой на дверь. – Приведи лекарей… хоть кого-то! Я тут же бросился по покоям, сердце билось в горле. По пути я сбросил туфли и выбежал босиком в коридор...

- Она становится все беспощаднее! Министр Кобок обрушил стопку пергамента. - В той телеге были убиты не только кучер и стражи, но и пассажир. Все ценные вещи пропали, включая одного вола. Все остальное они сожгли. Я взглянул на Ро рядом со мной, он слушал, сосредоточенно хмурясь. Когда мы услышали о срочном собрании из-за последнего нападения Солнечного щита в Феринно, мы были в чем-то оптимистичны – мы хотели сделать пустыню безопаснее. Но Ро, как и я, злило, что атака на работорговцев, а не пассажирскую карету, вызвала такой шум. - Бандиты были колючкой в нашем заду столько же времени, сколько мы мирно добывали песок на краю пустыни, - продолжил министр...

После яркости неба пустыни было сложно разобрать силуэты внутри. Казалось, их было двое – кучер и еще двое. Я не знала, что делала кучер, но не собиралась ждать, чтобы выяснить. Я сжала тунику ближайшего пленника и вытащила на солнце. Я успела на миг заметить девочку с медной кожей и темными волосами, и кучер развернулась в кабинке. - Стоять, - потребовала она. Я убрала пленницу за себя, встала между ней и открытой дверцей. Кучер сидела на коленях на соломе на полу, ее грудь вздымалась. Перед ней сжимался второй пленник, мужчина старше меня на пару лет. Он был осунувшимся, кожа была серой, волосы – бесцветными и тусклыми...

Я присела на камнях, посмотрела из-за ствола упавшей сосны. Внизу тонкая лента Южного Бурра рассекала равнину. Тропа тянулась у берега реки, чуть больше двух параллельных колей в зарослях. Мы были в четырех милях от развилки дороги, ведущей к Северному Бурру и Пасулу. Эта дорога тянулась вдоль Южного Бурра еще милю. Телега с деревянной кабиной медленно катилась по тропе, колеса стонали от грубой дороги. Телегу тянули волы, а не кони, это позволяло путникам двигаться по этой отдаленной тропе, а не по главным дорожкам. И они знали, что место было опасным – три вооруженных стража смотрели в разные стороны, зарядив арбалеты...