О книгах. Пристрастно

Едва ли что-то сравнится с ней в богатстве нюансов и точности наблюдений за движениями человеческой души. Смешно отрицать очевидное: два века спустя наши амбиции, страхи и сокровенные мечты находят другое воплощение. Вот только чувства мы испытываем ровно те же. Прозвучит банально, но классика, реалистичная, сложная и неоднозначная, актуальна всегда. «Дьявол», Лев Толстой В основе повести мысль (только мысль) об измене, мучительная и необоримая. Иртенев — дворянин с головой на плечах и хорошим...

Анатоль Франс, «Таис» (1890) «Бойся оскорбить Венеру – её месть ужасна» Роман на тему предания об обращении в христианство знаменитой александрийской куртизанки Таис. В 1890 книга вызвала открытое недовольство и была признана антиклерикальной. Почему? Потому что Франс противопоставил идею религиозной страсти – страсти плотской и создал подлинную драму. Праведник Пафнутий решает отвратить Таис от порока и убеждает её покинуть языческую Александрию, чтобы удалиться в женскую обитель. Что движет им? Незыблемая вера? Да – думает он...

Эти книги нельзя отнести к жанру легкого чтива – каждая из них требует осмысления, а потому отлично сказывается на широте кругозора и остроте восприятия мира. «Шум и ярость», Уильям Фолкнер (1929) «Ты путаешь грех с неприличием. Женщины этих вещей не путают. Твою мать заботят приличия. А грех ли, нет - о том она не задумывалась» Сложный, напряжённый и трагичный роман, требующий тишины и внимания. Его нужно читать не заглядывая вперёд, даже если вам не вполне ясно (а вам не будет ясно), что к чему...

Виктор Гюго, «Собор Парижской Богоматери» (1831) «Ты мнишь себя несчастной! Увы! Ты не знаешь, что такое несчастье» Время, когда писались романы подобные этому, было эпохой невинности. Красавица Эсмеральда, страдалец Квазимодо, зловещий архидьякон – во всем известных персонажах Гюго столько чистоты / благородства / неистовства, что они кажутся квинтэссенциями этих понятий. Накал их страстей силён и страшен, но всё же наивен. Счастье – прочесть книгу в юности и поверить, не рассуждая. Но есть и то, что замечается с возрастом...

Орхан Памук – современный турецкий писатель, лауреат всех мыслимых литературных премий, в том числе Нобелевской, присуждённой ему с удивительной формулировкой: «автору, который в поисках меланхоличной души родного города нашёл новые символы для столкновения и переплетения культур». Причудливые истории героев Памука, будь то учёный XVII века или бизнесмен XXI, так плотно вплетены в историю Стамбула, что разделять их кажется немыслимым. Город в его романах – не застывшая декорация, а живой мир, вглядевшись в который, прежним уже не будешь...

Эти книги мало похожи на банальные романы о любви. Это истории ошибок, совершённых в угоду неуёмному воображению и слепому упрямству. Они неоднозначны, остроумны, местами фантастичны, но всегда точны в понимании движений души. Классическая французская литература не морализирует, не обвиняет и не оправдывает. Она повествует о жизнях, прожитых согласно велению сердца. «Дом кошки, играющей в мяч», Оноре де Бальзак «В каждой мелочи нас могут судить только люди, равные нам по своему нравственному складу» Талантливый художник берёт в жёны юную мещанку, но со временем охладевает к ней...

Воспоминания, пристрастные и бескомпромиссные, дают нечто большее, чем взгляд на эпоху. О личных границах, коллизиях отношений, жестких решениях, творчестве и внутреннем развитии - в подборке «театральных» мемуаров. Мемуары прима-балерины императорских театров Матильды Кшесинской Фаворитка последнего российского императора Николая II, а позже двух великих князей, Матильда Кшесинская имела славу женщины обаятельной, умной и расчётливой, и её воспоминания, с их педантичностью и скрупулёзностью, вполне соответствуют её характеру...

«Искусство – философский камень, дающий смертному власть над бесконечностью». Книги московского искусствоведа Паолы Волковой уникальны тем, что погружают в мир прекрасного, проводя непридуманные параллели между авангардом и античностью. Никаких классификаций и сухих терминов: лишь неочевидные связи между культурными традициями разных эпох, позволяющие рассматривать всю историю искусства как единый и логичный сюжет. «Мост через бездну» – это попытка осознать образ мысли людей прошлого (гениев и обывателей) сквозь призму их мировоззрения, в контексте их жизни и времени...

Пафос и академичность способны любого лишить интереса к искусству, литературе и истории. Предлагаю познакомиться с трудами тех, кто пишет о высоком и важном живо, внятно, эмоционально, а иногда - вопиюще пристрастно. Паола Волкова, «Мост через бездну» Книги московского искусствоведа Паолы Волковой уникальны тем, что погружают в мир прекрасного, проводя непридуманные параллели между авангардом и античностью. Никаких классификаций и сухих терминов: лишь неочевидные связи между культурными традициями разных эпох, позволяющие рассматривать всю историю искусства как единый и логичный сюжет...

Про Байетт говорят, что её поклонники делятся на тех, кто не может понять её романы, и тех, кто лжёт. Лауреат Букеровской премии, дама-командор Ордена Британской империи, защитившая докторскую диссертацию по английской литературе в Оксфорде — неудивительно, что её произведения изобилуют бесконечными аллюзиями к фольклору, истории и искусству Великобритании. Перевести такую прозу на русский почти невозможно: говорящие имена, игра слов, многозначность образов… О том, что всё же переведено, и пойдёт речь...

Нобелевская премия по литературе 1932 года, вручённая Джону Голсуорси за «высокое искусство повествования, вершиной которого является «Сага о Форсайтах» сама по себе убедительный довод в пользу чтения книги, впервые изданной в далёком 1906. Немалое число экранизаций, начиная с немых фильмов начала ХХ века и заканчивая сериалом, снятым в нулевых, лишь подтверждают очевидное: «Сага» свежа, актуальна и интересна. Форсайты – консерваторы, стяжатели и себялюбцы. Они не умеют мыслить отвлечённо, но лишь потому, что им не пристало размениваться на подобные глупости...