Алина Самочкина

Мы не смогли отказать старику, или это было бы странно?.. Он сказал, чтобы мы не торопились: по его мнению, через год, через два наша дочь сможет сама ходить. Тогда и с визитами можно будет не торопиться. И мы согласились. Правда, он попросил: не навещать его первые девять лет… Митя смущенно кашлянул. — Не смущайтесь, — сказал Валентин Павлович. — Мы не были ни испуганы, ни напуганы, а просто ошеломлены тем, что произошло. Ведь нам даже и в голову не приходило, что мины не уедут дальше. И вот… Но ведь это же безумие! Вы еще пожалеете, что заупрямились! Трое слушателей молчали.  — И потом,  — продолжал Валентин Павлович,  не забывайте, что сегодня мы еще не знаем, почему погибли наши охотники...

— Я же предлагал тебе побывать в Королевском дворце. Неужели ты никогда не видела Королеву? Все в замке постоянно обсуждают ее и называют королевой. Она еще молодая, красива, образованна и очень умна. Когда ты у нее спросишь, откуда у нее взялась эта новость, она, не задумываясь, ответит, что ей эту новость сообщил ее старший сын, который недавно приехал из Дубровника. — Это всё сплетни, никто не знает, что на самом деле случилось, -- заявил Бальтазар. — А ты не думаешь, что если этот парень знал об этом, то Королеву просто обманули, чтобы она не боялась гулять по ночам, как она боится сейчас? — спросил Ромил, в это время входивший в детскую...

Из леса вышли двое. Не маленькие, но и не крупные – с сестру и брата, а мне тогда еще очень долго пришлось долго отходить от этого вида. Кто это? Явно разбойники, скорее всего. Они носили форменную одежду, но их явно не учили ходить строем. Я почувствовал это сразу – как только оба едва мои большие пальцы. У меня есть сильные заклинания и перчатки, есть штурмовые винтовки. Я достану их из-под земли раньше, чем они подойдут к дому. И семьи их тоже будут в безопасности. Оборотни тут же исчезли, из леса выскочили волки, к которым присоединился и тот, что у озера, а мы с Дэном продолжили путь. Его я узнал сразу, но затем, как и он, увидел несколько псов с головы до ног закованных в черные латы...

В тот самый момент, когда внутренняя дверь, которую они только что захлопнули, начала растворяться, с наружных панелей двери потекла вторая панель, пониже и спереди, открывая перед ними бесконечную звездную бездну. Сомнения бежали от них прочь, они падали в темноту, с верой в чудо. - Мы на месте, - прошептала Пейдж. Утро для Луны, разумеется, началось как обычно: постепенно спадает жара, небо бледнеет, все вокруг пробуждается к новой жизни. Она вновь пробудилась задолго до того, как окружающие ее звезды замелькали в его глазах. Они путешествуют вместе уже несколько дней. Путники привыкли к спокойному пути, ведущей в их мир, и атмосфера, создаваемая этим мирком, была им крайне по душе...

К берегу подошел корабль, один из тех, что мы видели на предыдущих плаваньях. Это был большой, неуклюжий, неуклюже раскрашенный корабль, из тех звездных кораблей, каких нам раньше не доводилось видеть. — Если сейчас не заметят нас, — сказал Требониус, засунув руки в карманы, - нам конец. — Почему? — пожал плечами Меченый. Меченый был с головой повязан куском полотна, он сидел в своей шлюпке боком. Он тоже чувствовал холод. Он высунул руку из-под палубного настила и отщелкнул от себя кусочек парусины, чтобы прикрыть колени. Он был худ, но с мускулистой грудью, и, несмотря на то, что на нём была одежда из шкур, ноги и руки его оставались голыми...

У обычных людей просто есть тяжёлая работа, которую они делают, а у меня есть точка, в которой я резко проваливаюсь в пустоту. Я рвусь куда-то, но не могу сбежать. В ней нет движения, нет смысла, а есть лишь... мрак, спрессованный в точку. Если бы я раньше писал, то назвал бы это чудом. Хотя вряд ли это случилось, скорее всего, дело в слишком большом чувстве ответственности перед всеми. Писать о таком -- это невыполнимая работа. Мысленно я уже в поезде, который, набирая скорость, движется в неизвестность, где меня, возможно, уже не будет. Я постоянно о чём-то думаю, но в итоге ни о чём не думаю, а всё время, просто как о чёмто уверен...

Они гладили меня своим мягким теплым язычком, я не мог сопротивляться. Я подставлял под ласку шею, плечи и грудь. Я старался, но меня не покидала мысль, что мой нос на территории Алисы. Я прекрасно понимал, что спрятался у нее от мачехи. И если бы я мог идти сам, то никуда не пошел бы. — Вернуть тебе твою привычку кусать губы? — прошептала Вика, прижимаясь ко мне сильнее. Но я ничего не ответил, мне было приятно. Она продолжала нежно массировать меня, целовать, но это было совсем не так, как в первый раз. Прикасаясь к моему телу, она открывала для себя что-то новое. Ее язычок играл в приятном танце с моей кожей...

Машина помчалась прочь от Боллтауна, пересекла какой-то проспект и выскочила на светлую, почти пустую дорогу. Впереди, слева, маячила серая громада какого-то замка, справа же виднелась тонкая полоса белой дороги, в которой Бет видела нечто такое, отчего она пыталась понять, откуда взялось это странное ощущение. Белая дорога плавно изгибалась, уходила в небо, терялась в его дымке. Мимо промчались какие-то ворота, тёмные, похожие на опрокинутые в небо окна, за ними смутно виднелась железная крыша вагона, над нею – несколько куполов, увенчанных треугольниками. - Красотища! – завопил Лис, словно от восторга...

Он отвел глаза в сторону и улыбнулся, но улыбка его явно была вымученной. — Я не знал, что она захочет спать одна.  — Она сказала тебе об этом? Он кивнул. Она подошла к кровати, села рядом и обняла его за плечи. — Все будет хорошо, — сказала она, но в ее голосе слышалось сомнение. Эрик только покачал головой. Воздух в комнате был неподвижен и неподвижна была сама комната. Никто не шевелился, никто не дышал, все были слишком заняты тем, что обдумывали каждое слово, каждый жест или действие друг друга. Они ждали. Им понадобилось долгое время, чтобы узнать друг друга лучше, но они собрались, собрались в этом маленьком замкнутом пространстве, каким было для них это помещение...

Самым сложным для него был именно этот, самый первый день, самый скучный и бестолковый. Решив действовать самостоятельно, он начал заполнять пробелы в здании, о существовании которого даже не догадывался. Раньше он ни разу не был в Институте Математики, но теперь, с началом новой жизни здесь, собирался вернуться и прочесть все, что ему понадобится для дальнейшего развития. Изучая воздух помещений, он выяснил, что его дыхательная система отличается от человеческой. Она дышала тонкой, едва уловимой струей в форме ленты, и вдыхала и выдыхала полностью, не беря ни капли чужого воздуха. Однако, он не...

В эту самую минуту Инга подумала, что ей сейчас стоит воспользоваться ее здоровым пристрастием к рыбалке, и рассказала, что в их городке было изобилие коряг, которых надо было спиливать и, платя, отвозить на свалку. Но она увидела отчаянные глаза своей собеседницы и решила не отставать от нее в рыбалке. Ее удивила жажда Инги ловить рыбу, но ее саму страшно заинтересовала эта женщина. Они пошли пешком на озерко, которое Инга и обнаружила в самом конце тропинки. Ольге никогда не приходилось бывать в таких местах. Казалось, нет на свете ничего более прекрасного в этом месте. Не дикого, необжитого, а обжитого...

Огонь разгорелся и мы стали читать снова. Мы вернулись к греческому языку, предпочтя совершенному иные слова, и более высокие обороты речи, и приняли иные мысли и понятия, но я не уверена, что это благотворно повлияло на мое психическое здоровье. Погружения были так долгими, что я начинала бояться, что никогда не смогу вернуться. Конечно, кто-нибудь из них непременно умрет. Один из нас уже не мог оставаться в воде. Он как-то раз провел без воздуха меньше минуты, и все мы видели, какой ужас завладел его разумом. Когда страх отпустил его, он начал жадно хватать воздух, но вдруг язык его высунулся изо рта и повис, как у тряпичной куклы...