Магик Де Гипноз

Ты видишь чужие сны. Твой город полностью пуст. Последний уголек пожара остыл. Ты остался один. Ты остался без чувств. Пристань давно опустела, Последний бумажный кораблик отправился ко дну. Птицы улетели на север, Громка крича,что тебя не поймут. Пустынные улицы разукрасили в серый, Дожди,которые лились несколько дней. Гай Монтэг жаловался,что на него орут стены, Ты жалеешь,что стены не заменяют людей. Радиоприемник ловит только помехи. По телевизору сплошной белый шум. На все вопросы кроссворда - отвечаешь "пленник"...

Я не верю в Бога- Я верю в тебя. Человеку надо во что-то верить. День был сложный, Я очень устал, За это,прошу,накажи меня плетью. Накорми со своих ладоней, Болью,отчаянием,страхом. Я приму все, Лишь бы от тебя. Ты моя ненависть, Мой чай, Тот,который без сахара. Я всю жизнь любил сладкое, А ты оказалась с кислинкой. Мне не надо выяснять где моя правда, Мне нужно понять,что ты мной не выдумана...

со временем я забросил стихи, стал больше пить, и думать о вечном. под ногами деревянный настил, над головой далеко не нимб, и время совсем не бесконечно. со временем ты вышла замуж, утолила похоти жажду и родила двух прекрасных детей. они тебе с окон руками машут, не любят манную кашу, и с радостью бегут встречать у дверей. мой алкоголизм давно перерос в болезнь, на стенах,от сырости,плесень, и я стараюсь не выходить из дома. ты утопаешь в мягкости кожаных кресел, под звуки чарующих песен, и тебе редко бывает плохо...

не предполагая,что в конце жизни их будут пытать одиночеством. Книги уже не спасают от скуки, И уже не важно будешь ли сытым. Они молча сидят в общем зале на стульях. Их здесь много таких- Всеми забытых...

И для тебя Рак стал типичной болезнью для типичных людей: алкоголиков,наркоманов и выкуривающих по две пачки в день. А для меня это стало необыкновенной проблемой в самое обыкновенное время. Я купил тебе георгины, /которые ты так любила/ и поклялся тебя вечно ждать. За окном снова проезжали машины, день опять был тоскливым, и мне не тебя,а себя было жаль. Мои стенания ты слушала молча, лишь улыбаясь уголком своих глаз...

перебирая мои испорченные нервы своими грязными пальцами, задумчиво пытаясь понять суть предательства. ты одеваешь короткое платьице, и идешь провожать меня на вокзал. я от тебя сильно устал, хочется сбежать хоть куда. лишь бы не видеть твоих пронзительных глаз, которые с щенячьей преданностью смотрят,как я уезжаю. тебе не забыть,какого это быть на грани, и искать для меня валиум, чтобы размягчить мое сердце. тебе в моих ладонях не согреться, и ты люто начинаешь ненавидеть рельсы, которые унесут меня вдаль...

Задыхаясь, он бежал по дороге в никуда. Бешено стучась в каждую дверь, и за каждой его ждали лишь тишина и такой едкий запах отчаяния. Свернуть было некуда. Он несся видя впереди свет, к которому так не хотелось идти. В окнах проносящихся мимо домов он видел людей, так странно похожих на него. Вот он играет с сыном,...

После смерти Сары, во всем доме, по обычаю, были завешены все зеркала. Иосиф, вернувшись с кладбища, долго не мог стянуть полотна с посеребренного стекла. Ему казалось, что оттуда на него будет глядеть покойная жена. Ежедневно, после похорон, он даже не плакал, только сидел в старом любимом кресле и, не мигая, смотрел в стену, потом шел спать. Никаких эмоций, только безжизненная печаль. Через несколько месяцев, он наконец-то сорвал ткани с зеркал...

Город уснул под нейронной сетью, Отравленный ядом из электронных жвал. Он до последнего не хотел верить, Что уже много лет его город не оживал. Он метался по пустым улицам, В надежде найти хоть что-то родное: Хотя бы одну прохожую спутницу, Хоть надпись «Х.й» на заборе. Фонари заносчиво освещали дорогу, Они хоть когда-то кому-то нужны. И давно не слышно заводов, Последний уже превратился в пустырь. И себя никак не обрадовав, Тем, что не присоединился к сотням. Получалось лишь быть симулятором В мире цифровых копий...

Мы всего лишь хотели согреться. Зима была долгой, и сердце не верило в Март, так было еще два дня назад, а после появился страх. Страх,что весна не придёт, вслед за разумом тронулся лёд, на реке. Ледокол в недрах устья осел, и отказался работать. Он не верил в половодье, и впал в зимнюю спячку. Напротив стояла ты- И я думал,что спячу, Если не подойду обнять. «Мы»,как в романе Замятина. Спятили... И общаемся цифрами. «Ты одна на свете! А ты единственный!» Это что-то большее,чем просто любовь - мы всего лишь хотели согреться...

Предрассветный туман не предвещал беды. Он медленно стелился по земле, не давая рассмотреть ничего далее трех метров. Таким же туманом было окутано твое будущее. Казалось только вчера, ты радостный окончил школу, впереди столько мыслей и идей, как устроить свою жизнь, но тебя забирают в армию, отправляют служить на границу, и ты не знаешь, когда это все закончится.Вспоминаешь любимую Машку, которой собирался сделать предложение. Вы лежали после выпускного на пригорке и встречали рассвет. Вдвоем. Тогда ты понял, что готов провести остаток своей жизни с ней...

Его голос облетал родные дома и знакомые впадины, По лугам и полям разносилось тревожная весть, Птицы талдычили свою песнь: Война,война. Иосиф уже несколько ночей не спал Во время бомбардировки сложно заснуть. И старый деревянный стул Впитал всю его тревогу. Под вражескую канонаду нет не верящих в Бога. Конец марта выдался жарким, В горящих избах,под крики детей. Смерть собирала кровавую жатву, Подперев косившую дверь. Дым уже взгляд не режет, Изба навеки остыла. Вроде {И небо и земля все те же}* И только отец неистово орет над телом сына...