Осень Интроверта

«А как ее зовут?» - спросил меня мальчик непонятно, не очень внятно, плохо выговаривая слова. «Не знаю, дружочек – ответила я, - Это соседская кошечка, и я даже не в курсе, как ее зовут» Я сидела с этой несчастной кошкой в ветеринарной лечебнице, в небольшой клинике в нашем районе. И клиникой-то ее назвать можно было с натяжкой – приемная, дальше – операционная, в которой сейчас зашивали еще одну бедолажку, и тесный тамбур, в котором хозяева животных и сами хвостики ожидали врачебного приема, переглядываясь, перегавкиваясь и реже – разговаривая друг с другом...

«Сыночек, может, ты добавишь нам с Павликом немного денег, чтобы мы купили квартирку попросторнее, метражом побольше, и район чтобы был наш бывший, а вот если бы и в доме нашем старом – вообще сказка была бы!» - мечтательно проговорила Ольга Николаевна за ужином, сидя на Мишкиной кухне, запивая сладким чаем шоколадную конфету. Мишка дернулся, Нина, супруга его, молча встала и вышла в гостиную. Как вы помните, уважаемые читатели, мама приехала жить к Михаилу, когда ее средний сын Павлуша продал подаренную...

В Дубае есть котокафе. Обитают здесь коты и кошечки, чистенькие, ухоженные, избалованные, немножко даже нагловатые. В Дубае все коты такие, даже те, которые живут на улице у магазинчиков или у непарадных входов в отели. Их там все кормят, покупают им кошачий корм, эти усатые морды еще и выбирают, чего бы они хотели на ужин или завтрак... Но в этом кафе кошачья жизнь особенно удалась! Кошки здесь хозяева жизни! Их можно погладить (если их усатые величества разрешат), угостить, можно забрать кошку домой, если очень приглянулась...

Муж всегда изменял Оле. Можно даже сказать – не просто изменял, а не замечал, не видел в ней женщину, интересную, привлекательную, заслуживающую уважения, для него она была лишь «мать его дочерей», кухарка и клуша, которая квартиру моет. Он, Иннокентий, женился на ней, потому что мама так приказала - властная, строгая, высокая и статная Нонна Марковна, председатель городского профсоюза, и потому что возраст его уже подходил к критическому, маячили уже на горизонте лысина и сорокалетие, и потому...