Ксения Петрова

Когда начались занятия и я пришел в класс, я не очень-то рассчитывал увидеть Громова. Но он спокойненько сидел на своем месте у окна и, чтобы не терять времени, читал какую-то книжку. Я поздоровался с ним, а потом, словно потеряв над собой контроль, вдруг спросил: – Ну, а как мальчик? Будет о нем продолжение? Я думал, что Громов пропустит мой вопрос мимо ушей, но он ответил, и, кажется, охотно: – Тетрадка у Германа Ивановича. Летом мне удалось найти кое-какой материал о нем. – Но он же придуманный, этот мальчик, ты же писал фантазию или там сказку… Громов посмотрел на меня и ответил вопросом: – Ты...

В летние каникулы мне ни разу не удалось встретиться с Громовым. Он уехал в Комарово, в пионерский лагерь Академии наук, а я в Молодежное, в лагерь от завода, на котором работал мой отец. Я, конечно, мог случайно с Громовым встретиться, Молодежное было не так далеко от Комарова. Но за все лето я не встретился ни с кем из наших ребят, кроме Дроводелова, который попал вместе со мной в один лагерь. Его мать работала кладовщицей, и он жил не с нами, а с матерью во флигеле для обслуживающего персонала, но встречались мы каждый день. В то утро, когда я приехал, он подбежал и, сделав важное лицо, пробубнил:...

В этом месте рассказа Герман Иванович остановился и опустил тетрадь. – А дальше? – спросил кто-то из учеников. – Дальше, – ответил Герман Иванович, изменив голос и снова став тем, кем он был до чтения: обыкновенным старым, уставшим учителем, – дальше нет ничего и стоит точка. Надо надеяться, что Громов напишет продолжение. Пока рассказ без конца. Учитель снова стал самим собой, а ведь только что он казался нам артистом. Более того, он казался нам чем-то вроде посредника, помогавшего ученикам понять странный мир корабля, летящего много лет в пустоте, и живущего в этом странном мире мальчика. Герман...

Герман Иванович принес в класс стопку наших тетрадей. Взяв одну тетрадь, он сказал обычным своим тихим, усталым голосом: – Если Громов не будет возражать, я прочту вслух его домашнюю работу. Она заслуживает внимания. И он начал читать. Читал он здорово, и мы сразу же почувствовали, что речь идет о чем-то очень странном и необыкновенном. О мальчике, затерявшемся в холодных просторах вселенной. Сам-то мальчик не знал, что он затерялся. Для него все началось там, в пути, в беспрерывном движении, и он сам тоже там начался. Начался? Человек редко задумывается о своем начале. Для него нет начала, как, в сущности, нет и конца...