Прогулки с современником по Санкт-Петербургу

Где-то там, в нижегородской глуши, в знаменитую Болдинскую осень, поэт писал жене о своём распорядке дня. И между строк о «пропасти» написанного — простая, почти аскетичная деталь: В три часа сажусь верхом, в пять – в ванну и потом обедаю картофелем да грешневой кашей. Ем я печёный картофель… и яйца всмятку, как Людовик XVIII. (Из письма А.С. Пушкина Наталье Николаевне из Болдино, 1833 год) Представьте: гений, создававший «Маленькие трагедии», перекусывал печёной картошкой. И в этом, мне кажется, весь Пушкин — простой, понятный, без позы...

На днях пришло известие: российская военная драма Максима Бриуса взяла главный приз на II Азиатском фестивале художественных фильмов в Макао. Картина получила награду «Золотой буревестник» в номинации «Лучший художественный фильм». И это не просто строчка в новостях. Это сигнал, который меняет всё. Жюри фестиваля выбрало «Группу крови» из более чем тысячи работ из 60 стран. В финале боролись картины из Австралии, Германии, Ирана, Сингапура, США, Франции, Южной Кореи и Японии. Шесть финалистов — и победа у России...

В долгие зимние вечера мне нравится читать и рассматривать каталоги картин. И вот в одной публикации я увидела «Утро в Павловском парке» Гавриила Кондратенко. Холст, масло, 66,5 х 51 см. Частное собрание. В марте мы гуляли с мужем по Павловскому парку — дышали воздухом, смотрели на деревья. Дошли до реки Славянка с той самой площадкой: каменная балюстрада, вид на Славянку, ели по бокам, ветки нависают над головой, как занавес театра, который вот-вот откроется. Гавриил Павлович Кондратенко (1854-1924) написал это место...

Я тоже сначала просто убрала её на полку в книжный шкаф — так обычно и бывает с такими вещами. Открываешь не сразу, а когда совпадает тишина, время и какое-то внутреннее разрешение копаться в чужой и своей жизни. Сегодня март. Дома пусто: все разошлись по делам, за окном сыро и грязно, в Павловске на грядках пока делать нечего — земля холодная, липнет к обуви. Я занимаюсь весенней уборкой своего деревенского дома. Готовлюсь к православной пасхе, которая в этом году 12 апреля. Пора разобрать книжный шкаф - протереть книги от пыли, посмотреть что перечитать из классики...

У каждого петербургского адреса — своя судьба. Но иногда за сухими строчками «здесь жил» и «здесь служил» встаёт такая человеческая история, что мороз по коже. Предлагаю рассмотреть старинные фотографии. На них — кадры из жизни Георгия Яковлевича Седова. Петербургский старт Представьте себе 1901 год. В Северную столицу приезжает молодой человек с хутора Кривая Коса, что в Донецкой области. Сын рыбака, он успел до этого получить диплом штурмана дальнего плавания и поработать шкипером. Но в его послужном списке была одна история, о которой стоит рассказать особо...

Причём это не легенда из серии “красиво звучит”. Сохранилось письмо, есть свидетельства современников, да и сам тон письма — слишком живой, чтобы его можно было придумать задним числом. 27 января 1837 года (по новому стилю — 8 февраля) Пушкин ещё находится дома. До дуэли остаётся совсем немного времени. В этот день всё уже понятно: надо собираться, выходить, ехать к Чёрной речке, где его будет ждать Дантес. И вот что удивительно: в такой день Пушкин не ходит из угла в угол и не разыгрывает драму...

Недавно в прокат вышла британская драма «Соляной путь» (The Salt Path) с Джиллиан Андерсон и Джейсоном Айзексом. Фильм основан на одноимённых мемуарах Рейнор Уинн, вышедших в 2018 году. Книга стала международным бестселлером — более 2 миллионов экземпляров, переводы на 25 языков, шорт-листы престижных премий. История простая, но сильная: пара под пятьдесят (60?) внезапно теряет дом, работу, стабильность. Мужу ставят тяжёлый диагноз (PSP — редкое нейродегенеративное заболевание). И тогда они решают… отправиться в пешее путешествие вдоль всего юго-западного побережья Англии...

А спустя несколько месяцев, в бою за Псков, погиб человек, чьё имя теперь носит одна из улиц — генерал-лейтенант Иван Васильевич Хазов. Когда 18 сентября 1941 года немецкие войска вошли в Царское Село, никто не мог представить, что к январю 1944-го здесь останется всего 250 жителей из 54 тысяч. Почти все дома — разрушены. Дворцы — разграблены. Янтарная комната — исчезла. Из 1557 жилых зданий уцелели лишь 20. Погибло свыше 18 тысяч человек. Многие — от голода, многие — от пыток, расстрелов. Город, некогда украшенный роскошью императорских резиденций, превратился в кладбище...

Снова была в Пушкине. В зимнем Пушкине — тихом, почти пустом. У северной окраины Александровского парка стоит здание, будто вынутое из старинной летописи: зубчатые стены, росписи, внутренний двор. Это — Государева Ратная палата. Сегодня в России только здесь можно увидеть музей, целиком посвящённый Первой мировой войне. А ведь ей уже 112 лет — Россия вступила в неё 1 августа по старому стилю, то есть 14 августа 1914 года. Тогда её называли Великой войной. Потом, в советское время, о ней перестали говорить...

Редко сейчас находишь кино, где всё ощущается настоящим: люди, жизнь, любовь, забота. Без пафоса, без громких слов — просто тихая человеческая правда. Сюжет простой. Пожилая пара петербургских интеллигентов Игоря Николаевича и Людмилы Павловны в исполнении Светланы Крючковой и Александра Адабашьяна, живет в большой квартире на Петроградке. Сын с семьёй уехал за границу, квартира почти пустая. Они привечают соседскую девушку — у неё отец алкоголик я бы сказала - тиран. Но главное не это. Главное...

102 года назад не стало основателя и первого руководителя советского государства Владимира Ленина. Мы с вами сегодня остаёмся в Петербурге. Но мысленно — в январе столетней давности. В подмосковных Горках умирает Владимир Ильич Ульянов. Ему 53 года. Возраст, который сегодня вообще не кажется старостью. Самое поразительное — ещё за неделю до смерти он вставал с постели, пил кофе. Говорить уже не мог. Это, пожалуй, страшнее всего. Надежда Константиновна Крупская писала: «Когда он проснулся вновь,...

После многих лет жизни здесь выработался своего рода инстинкт: когда говорят, что в город едут больше двух миллионов гостей, — это сигнал. Сигнал для местных жителей дать дорогу гостям, освободить им место у Эрмитажа, на Дворцовой, в музеях и театрах… и найти для себя другое, не менее прекрасное приключение. Суровый ветер с Невы, снег, заметающий мостовую, и нескончаемая, колышущаяся река людей на Невском. Пока центр гудел, переполненный до предела, а на Невском проспекте тысячи гостей весело перемешивали ногами свежие сугробы, я открывала для себя музейные залы в Кронштадте...