Возвращение к себе | Женская проза

Начло истории Внутри пахло свежим хлебом и горячим чаем. На кухне суетилась пожилая женщина в пуховом платке, а за большим дубовым столом сидели две молодые девушки. — Анна Николаевна, вы уж простите за самоуправство, — Петр смущенно снял кепку, переминаясь с ноги на ногу. — Это моя тетка, Мария Ивановна. Она в молодости в местной артели вышивальщиц работала, пока ту не закрыли. Я ей про ваши находки рассказал... Не удержался. Мария Ивановна вытерла руки о фартук и подошла ко мне. В ее глазах стояли слезы...

Начало история Я смотрела на мигающий экран смартфона. Впервые за десять лет голос Игоря не вызывал у меня ни паники, ни привычного чувства вины. Только холодную, кристальную ясность. Альберт Борисович, сидящий напротив, ободряюще кивнул. — Сколько, Аня? — хрипел в трубку муж, забыв о своей привычной столичной надменности. — Назови любую сумму. Двойная рыночная стоимость. Тройная. Мне нужно твое согласие на реконструкцию участка. Если проект сорвется, инвесторы сотрут меня в порошок. — Дом не продается, Игорь...

Начало истории Пазл сложился. Игорь никогда не хотел просто «избавиться от старых досок». Его компания планировала выкупить весь исторический квартал за копейки под предлогом ветхого жилья, снести его и построить элитный гостиничный комплекс на месте старых купеческих подвалов. А мой дом стоял прямо по центру будущего проекта. Если я не продам его, многомиллионная сделка Игоря рухнет. Получив на руки наличные от реставратора, я почувствовала, как страх отступает. Деньги дают свободу. А еще они дают возможность защищаться...

Начало истории Сердце пропустило удар. Я мгновенно задула керосиновую лампу, погрузив чулан во мрак, и крепче перехватила рукоятку кухонного ножа. Шаги на веранде были тяжелыми, мужскими. Кто-то уверенно шел в сторону гостиной. — Анна Николаевна! — раздался в темноте знакомый, густой бас. — Вы здесь? Это был Петр. Я выдохнула так резко, что едва не осела на пол, и на ватных ногах вышла из чулана. Сосед стоял посреди комнаты с фонарем в одной руке и куском кирпича в другой. — Окно выбили. Я кирпич на крыльце нашел, в бумагу завернут, — хмуро произнес он, протягивая мне скомканный тетрадный лист...

Начало истории Чулан встретил меня ледяным холодом и запахом слежавшейся золы. Эта комната всегда была заперта, и в детстве мне строго-настрого запрещали сюда заходить. Большую часть пространства занимала массивная, давно остывшая русская печь с потрескавшимися изразцами. Свет керосиновой лампы выхватил из темноты неровный кирпичный пол. «Ищи у печи», — пульсировали в голове слова из прабабушкиного дневника. Я опустилась на колени, не обращая внимания на то, как вековая пыль въедается в светлые джинсы...