Rавиль Юмангулов

Так здесь называют границу между Украиной и Россией. Точнее, между территорией проведения специальной военной операции и тылом. «Взглядом только нас не провожайте, как мы туда пойдем», - сказал перед точкой «ноль» на прощание старший конвоя. «Суеверие. Буду в Москве – позвоню, но, может, еще раньше свидимся». Незадолго до этого и он, и водитель – дагестанец крестились, когда мы проезжали православные храмы. Почему дагестанец не мусульманин, не стал спрашивать. Какая разница. Перед Богом все равны. Старшего конвоя зовут Владимир. С ним еще пять человек – по двое в каждом из трех бортовых Камазов, с опознавательными знаками в виде букв Z, нанесенных на борта и кабину. Все набиты грузом, собранным Российским военно-историческим обществом для передовых частей нашей армии. Его вместе с солдатами выгружали накануне ночью из транспортника Ил-76 на военном аэродроме неподалеку. Генераторы, спальные мешки, предметы первой необходимости, средства гигиены. И главная ценность для бойцов – сигареты. «У нас с обеспечением все в порядке», - сказал мне командир части «на передке» по спецсвязи глубоко ночью. «Еда, одежда – во всем этом нет недостатка. Но сигарет тут взять негде – их не купить. От бойцов за всё спасибо, поблагодарите своего старшего».

Олесь Бузина. 2015 год. Фрагмент из одного из последних стихотворений настоящего украинца, убитого в Киеве четырьмя выстрелами в спину: Я не люблю высокомерной фразы: "Американцы – избранный народ". Фашизм воскрес и нет страшней заразы – Как будто снова сорок первый год! Я не забыл победу в сорок пятом, И в генах наших память не убить! Мы кланяемся в пояс всем солдатам Погибшим, чтобы нам спокойно жить! Я не забыл героев Сталинграда, Я не забыл про Курскую дугу, И ужасы блокады Ленинграда, Не сдавшегося лютому врагу. Я не люблю трусливую Европу, Она забыла, кто её спасал, Как миллионы полегли в окопах Их до сих пор никто не сосчитал! Я не люблю войну – она всё рушит, Я не люблю, когда невинных бьют, Я не люблю, когда Россию душат, Особенно, когда в неё плюют!