Кошка Книжная

Наверное, в определенный период жизни появляется необходимость в дороге, каком-то отрезке времени, пути, асфальта, который проходишь в одиночестве — с работы на работу. Время для перезагрузки. Возможность помолчать или поговорить. Отрезок пути, на котором тебя могут встретить или проводить. Или ты идёшь одна, встречаясь взглядом с окнами первого этажа, где растет герань и антуриум. А в других окнах на подоконнике спит до зимы очень похожая на кошку — норковая дамская шапка. Почему именно на подоконнике?.. почему шапка, а не кошка?.. и чья это вещь, и кто ее сюда положил, и почему?.. и Иногда из таких вопросов незаметно, исподволь, как холодеющий ветер, появляется история...

Доброго всем времени суток. Предлагаю Вашему вниманию несколько эпизодов, объединенных одним названием "Дом Множества Историй". Приятного прочтения.

Глава 13. Misericordia. - Почему в тебе столько боли и ненависти?.. – с усилием проговорил Ян, словно говорить ему было тяжело, как бывает когда болит горло при гриппе. Агата почувствовала его голос именно так, с плохо скрываемым усилием и приглушенной болью. – Ты ненавидишь меня… за что? – он пожал плечами, глядя на свое отражение в темном стекле, обрамленном длинными полупрозрачными золотистыми шторами. Ах, сколько было сказано и позабыто у этого окна, сколько ненаписанных слов, невысказанных мыслей и чувств разбивалось об это темное, сумеречное стекло, словно именно оно и было последней границей миров, за которой так легко коснуться руки одною лишь силой мысли...

Глава 14. Окно. Окно угловой квартиры, украшенное кружевными белоснежными занавесочками, с множеством цветущих кустов герани в небольших керамических плошках, настойчиво увлекало воображение. Что за этими пышными кустами темно-малахитовой зелени, увенчанными облаками цветов самых разнообразных оттенков – от ярко-алого до прозрачно-розового – где-то в глубине комнаты происходит?.. Настойчиво рисовалась воображением какая-нибудь милая старушка в аккуратно повязанном наглухо белом платочке, деловито смахивающая несуществующую пыль с комода... Невысокая худощавая фигурка размеренно движется день за днем...

Вера. Есть люди, которые всегда появляются неожиданно – иногда даже создается впечатление, что это их единственный талант в жизни. Мягкий послеполуденный свет, которым так дорожила Ольга, вот-вот ускользнет за кроны деревьев, и именно в это время расслабленную тишину нарушил пронзительный звонок домофона. Ольга, не выпуская из тонких пальцев кисточку с набранной прозрачно-розовой краской, вполголоса досчитала до десяти и обратно. Краска стремительно сохла, и Ольга решительными взмахами нанесла еще несколько штрихов и отодвинула на вытянутой руке заготовку. Повертела так и этак, оценивая. Между тонких четко прорисованных бровей пролегла едва заметная складочка...

Шершавую бумагу неба, залитую небрежно золотистой акварелью ускользающего солнца, ветер штрихует светло-жемчужными, темно-серыми пасмурными тучами. Взметает волны пыли, смешанной с пригоршнями сухих прошлогодних листьев...

Пригласить кого-нибудь скрасить одиночество, хотя бы кошку. Она будет деловито слизывать с асфальта лужицу ряженки, а потом устроится на мусорной урне, в качестве своеобразного украшения, чтобы вымыть усы. Кошки – существа более чем свободные, они неуловимы. Сейчас здесь. Рядом, а через минуту – уже бродит по клумбе, присматриваясь к сонным субботним голубям...

*** Они встретились очень странно. Прохладный январский день стекал со стекол, разбивался о лед стекла, словно океан, вливался по капле, наполняя комнаты влажно-прозрачным сиянием, синеющим на ветру, с легкими искрами золотистого солнца. Она сидела в углу дивана, мимо нее медленно проходили, проплывали, словно сквозь, словно почти незримые, бесплотные, незнакомые люди...

Первый раз я увидел ее на даче каких-то знакомых, из племени тех странных людей, которыми наполнена наша жизнь, но после почти не вспомнить их лиц. Ясный июльский день жарко дарил пряное тепло цветущих лугов, и ветер дремал над книгой, забытой кем-то на пожилом плетеном столике, на веранде. Она стремительно...

Он никогда не появлялся во дворе один – всегда с Собакой. Его так и звали: Безумец и его Собака. Никто не знал, откуда он приходил и куда исчезал туманным летним утром или в сиянии закатного солнца поздней осенью. Он безмолвно проходил мимо, словно не видя ничего; не замечая слепящего солнца, пронзительно скользящего сквозь молодую листву тополей; пыли, взметаемой колесами детских велосипедов...