Истории Романова

Александру было шестнадцать лет, когда он впервые понял, что такое любить человека. Целыми днями он только и делал, что думал о ней и мечтал о том как счастливы они будут вместе. Учёба, спорт, друзья — всё перестало его интересовать. Ведь у него была Маша. Маша которая лучше всех на этом свете. У неё лучезарная улыбка и добрые доверчивые глаза, а ещё прекрасные волосы. Золотые, блестящие, пышные волосы, которые спадают водопадом до самых бёдер. А как невероятно они пахнут... Их сладкий, притягательный,...

— Слишком поздно, Тристан. Она умерла. — священник пару раз хлопнул молодого рыцаря по плечу и удалился из комнаты. Воцарилась тишина. Бледное лицо Елены было полно спокойствия и умиротворения. Тристан же стоя на коленях у кровати держал её ещё тёплую руку. От переполнявших его чувств он не мог говорить. Любовь смешивалась со скорбью и разочарованием. Мир с каждой секундой терял все свои краски, пока не стал абсолютно серой массой. Родной город опротивел Тристану. Гуляя по его улицам он вспоминал о ней...

Дюжина солдат во главе с капитаном уже неделю пробиралась через дремучий лес. Деревья в нём так сильно срослись, что солнце уже сотни лет не касалось земли, от чего внизу совсем не было травы. Только паутина гигантских пауков повсюду. Они охотились на птиц, забираясь на самый верх деревьев. Вниз пауки особо не лазили, однако иногда соскальзывали в низ и могли увидеть группу медленно пробирающихся сквозь старую паутину людей. Благо капитан Максимилиан Кранц знал, что паучье зрение созданное для охоты на быстрых птиц, не способно отличить стоящего человека от камня или ствола дерева...

На казнь Ивана красные собрали всю деревню. Людей выгоняли из домов, не давая работать и под угрозой штыка вели на пустырь, где стояли остальные солдаты, охранявшие Ивана. Сбежать он не мог так, как был связан, но вот оставшиеся в живых белые могли попытаться похитить его из рук военного суда. При виде искалеченного тела защитника деревни жители невольно снимали шапки и крестились. Было ясно, что он не жилец. Когда всех согнали, два солдата подняли его обмякшее тело и потащили к одинокому столбу...