Огонек в степи

Продолжение. Начало часть 1 здесь, часть 2 здесь Девушка подошла к столу Альбины, сцепила по-ученически руки перед собой, спросила: – Вы все-таки не знаете, почему к вам направили? – Да я, кажется, поняла, – Альбина говорила с домашней какой-то интонацией. – Вы газу много напустили? Девушка кивнула. – В этот раз много, – сказала. – Он несколько раз духовку включал. И держал там подолгу. Наверное, много. – Ну вот, я думаю так, что это ваши соседи на вас заявление написали. В следственный комитет и в прокуратуру...

Продолжение. Начало здесь – На голове травмы есть? Девушка ответила: – Нет. Она сказала это так, что он почему-то сразу поднял руки и стал ощупывать ей голову. На затылке обнаружились довольно крупные гематомы. Лапников стал диктовать Альбине. – Затылочная область слева… две гематомы: семь на три и пять на два… справа – то же самое… Итого затылок – четыре гематомы… Альбина застучала по клавишам. Лапников обратился к девушке: – А зачем же вы говорите, что нет? – Да я не заметила, что на голове шишки!...

Рабочий чат дымился от мата. Рымарева искала замену сразу двоим врачам – Корнюшину и Панковой. Никто не соглашался. Проклятый грипп к концу зимы делал третий затяжной виток – все были на пределе. Сейчас Рымарева насела Андрейкина, потому что тот дольше всех не был на замене. Андрейкин, среди прочих ругательств, вдруг письменно проорал, что он отработал без замен лишь одну неделю, а С_иськин – уже больше двух, вот пусть Рымарева его и ставит. Илья Эдуардович Лапников, сидевший за столом в своем кабинете, замер над телефоном...

Никита на кладбище сначала с мамой ходил. Помогал за могилами ухаживать. Потом один стал приходить. Гулять. Интерес ему пришел – могилы читать. Что за человек был? Сколько лет прожил – это сразу написано. А вот что за человек? Работник торговли в полный рост в скульптуре представлен. С пузиком и складками на костюме. Интересно! У водителя КАМАЗа на памятнике КАМАЗ выгравирован. И он за рулем...

Продолжение. Начало здесь Зоин отец ковидом тоже заболел. Кашлял, температурил, лежал в больнице. Поправился, но тут же проявилось осложнение – перикардит. Зоя водила папу по врачам. Сделали МРТ, диагноз подтвердился. На снимке доктор увидел еще внушительных размеров рубец на сердце – след инфаркта. Врач Зою обнадеживать не стал, прямо сказал, что прогнозы неутешительные, сердце у отца ишемичное, ожиревшее, перикард поражен вирусом – ничего хорошего ждать не приходится. Но Зоя, уже исходя из прошлого...

В 1998 году у Зоиного отца случился инфаркт. Точного диагноза никто не знал, потому что в больницу отец не поехал, но все догадывались, что это именно он – инфаркт. Отец валялся вторую неделю на кровати, вялый, безучастный, его бледное лицо светилось некрасивым серым пятном в сумерках комнаты. Он дышал трудно и шумно. Зоя страдала. И от того, что отец скоро умрет. И от того, что он покинет этот мир так рано: «Всего пятьдесят два!». И от того, что у всех отцы как отцы, моложавые еще, бойкие, а ее папаша в свои годы – жуткая развалина...

Мне было четырнадцать. Я лежала на кровати и читала книгу. Возле меня – бок о бок – дремала наша черная кошка Малька. Беременная. Дремала-дремала, а потом чего-то суетиться начала. Мурчит, трется об меня, крутится вокруг себя. Опять мурчит и опять трется. Я лениво повернула к ней голову: «Чего ты?». А кровать вся в розовых пятнах – у кошки роды начались. Какой-то миг – и из Мальки вывалился котенок. Кошка испугалась, застыдилась как будто: это что со мной происходит? Она открыла пасть и подхватила котенка на клык...

Продолжение. Начало читайте здесь Обликом своим наш храм был монументален, но архитектурно сильно уступал белой церкви. Широкий, разлапистый, он простодушно пузатился боковыми приделами и золотился звездочками на широчайшем голубом центральном куполе. Колокольню имел высокую, но тоже широкую и тяжеловесную. Стены снаружи у храма были не штукатурены и не крашены. Это бы ничего, если бы кладка была идеальной. Но она все время цепляла взгляд неточностями, сбивчивым небрежением. В стенах раньше имелись...

Это воспоминание недавно ночью, взрезав острым краем другой текст, упало мне в руки. Я удивилась, подумала: «Странно, но пусть будет» – и записала его сразу почти целиком. Под утро пришла на кухню: за окном трещали проснувшиеся птицы и в сером рассветном мареве в вазе на столе распускала свои бледные пуховки верба. Сегодня ж Вербное! И оно уже настало. Дорогой Господь наш Иисус Христос, трясясь на молодом осленке, уже подъезжает к Иерусалиму. И встречающие Его уже машут приветственно и готовятся...

Писала эту книгу я долго, выхватывая у пространства, времени и жизненных необходимостей небольшие кусочки, чтобы работать над ней. В этом сборнике я собрала истории, которые еще и еще раз доказывали сделанное мной когда-то открытие: самые обычные, обыкновенные люди могут оказаться самыми необычными и необыкновенными. Их раскрывают обстоятельства и ситуации и высвечивают в них удивительные, непредполагаемые вещи. Слабая, ранимая женщина может неожиданно проявить себя сильной и упорной. Мужчина, который...

Часть 1 читайте здесь Часть 2 читайте здесь Март пришел солнечный, сугробы оплыли, подтаяли, асфальтовые дорожки показались из-под снега наружу и расчертили на квадраты сплошной белый мир зимы. Илья стоял у школы и ждал меня. Его лицо – издалека! – светилось чем-то похожим на радость. – Представляешь! – говорил он, когда мы снова побрели рядом по полю. – Мой кактус… Там… Там, где у него была корка на ране… там появились маленькие кактусы! Много! Мама… Мама приготовила мне три горшочка, чтобы потом, когда они подрастут, я их пересадил… Сияние глаз...

Начало читайте здесь Тогда заговорил Илья. Лицо у него стало мечтательное. Он рассказал, что два месяца назад мама подарила ему на день рождения кактус. И брату тоже подарила на день рождения кактус. У Ильи был брат Максим, старше на два года. Максим тоже любил возиться с цветами. И дни рождения у них с Ильей были рядом. «Чегооо? – подумала я. – Мама подарила на день рождения кактусы? Нет слов!». Я вспомнила те колючие, кривые и страшные огурцы, которые росли в трех горшках у меня на подоконнике,...