Meandmyway

Что нужно делать в молодости, чтобы стать тем, кем вам суждено быть: На что не стоит тратить время, если вы стремитесь к величию:

Ветер нес по Токио обрывки разговоров, как осенние листья. Они кружились вокруг ног, шептали о любви, о работе, о потерянных зонтиках. Я сидел в своем любимом кафе, “The Sad Trombone”, потягивал холодный кофе и слушал джаз. Сегодня играл старенький саксофон, из которого, казалось, выдували грусть тридцати лет одиночества. Она вошла, словно сон, приснившийся кому-то другому. Длинное черное пальто, скрывающее фигуру, как тайну. Под ним – красное платье, вспышка цвета в этом сером городе. Волосы, цвета воронова крыла, были собраны в небрежный пучок...

Душа моя часто вопрошает: что есть Судьба, и каково место Человека в её необъятном замысле? Есть ли мы лишь пыль на ветру, подвластные неминуемому року, или же обладаем силой направлять свой путь, словно кормчий корабля в бушующем море? Не думаю я, что Судьба есть нечто застывшее, неизменное, подобное камню, на котором высечены наши жизни. Скорее, это река, стремящаяся к океану, и Человек – не просто бревно, несомое течением, но пловец, способный выбирать направление, избегать водоворотов и использовать попутные волны...

Четыре Благородные Истины (Чатвари Арья Сатьяни) являются краеугольным камнем буддийского учения. Они составляют основу понимания страдания (дуккха) и пути к его прекращению. Вот суть этих истин, представленная максимально доступно: 1. Первая Благородная Истина: Жизнь есть страдание (Дуккха) Эта истина, возможно, самая известная и, пожалуй, самая неправильно понимаемая. Важно понимать, что “страдание” (дуккха) в буддизме имеет более широкий смысл, чем просто физическая или душевная боль. Это, скорее,...

Кэнго был архитектором, архитектором с большой буквы «А». По крайней мере, он сам так считал. Его здания возвышались над городом, как ледяные иглы, пронзая небо. Они были минималистичными, холодными, безупречными. И в них, по мнению Кэнго, отражалась его собственная непогрешимость. Он ходил по жизни, словно по залитой воском паркетной доске, скользя мимо других, не замечая их. Его мир состоял из прямых углов, идеальных пропорций и собственной гениальности. Он презирал тех, кто не понимал его видения, тех, кто предпочитал кривые улочки и уютные домики его стерильным небоскребам...