Николай Лудников, рассказы, статьи

Рассказ Путешествие в места не столь отдаленные Вот уже почти два десятилетия посещаю я колонии, следственные изоляторы, поселения, встречаясь с самыми разными людьми, находящимися по разным причинам, в изоляции от общества. И если первые годы посещения эти были не регулярными, скорее спонтанными, когда в поездку я отправлялся или в компании со священнослужителем, или вместе с работником исправительной колонии, то последние пару лет визиты стали регулярными, так в 2023 году закрытые сообщества я посетил 26 раз. Сравнивая поездки, пришел к выводу – сложнее всего работать по письмам-жалобам осужденных. Во-первых – ответственность очень большая, обязательно надо выслушать обе стороны конфликта, а отчеты по таким поездкам порой занимают 5 – 7 печатных листов, с анализом ситуации и выводами, от которых, порой, зависит дальнейшая судьба человека. По разному тебя принимает и братия, за колючей проволокой сидельцы быстро определяют кто перед тобой и ведут себя, в дальнейшем, определенным образом. Не забуду одну из моих дальних поездок, когда посетили со священником затерянную на просторах Республики колонию. Там была достаточно крепкая православная община, окормляемая батьком, с которым я и ехал в эту поездку. И если священника осужденные приняли очень тепло, то на присутствие постороннего посетителя смотрели настороженно-выжидающе. Холодок, правда немного растаял, когда священник представил меня как православного писателя. С собой я привез тогда мою первую книгу «Записки странника». После того, как батюшка провел службу, исповедовал и причастил всех желающих, было организовано совместное чаепитие. Приехали мы не с пустыми руками, принесли пироги и другую снедь. Общение с осужденными заняло часа три, из колонии мы выходили с ощущением выполненного долга, с приподнятым настроением. И вот, когда мы уже находились в гостинице, я обнаружил на спине, в нижней части куртки, горизонтальный разрез, сантиметров десять длиной, судя по ровным краям, выполненный чем то острым, то ли заточенной монетой, то ли,  каким-то другим предметом. Настроение было испорчено. Кто-то из блатных четко дал мне понять, что фигура я здесь нежелательная. Проходит месяц, и опять я вместе с батюшкой отправляюсь в неблизкий путь в это же исправительное учреждение. Не знаю что двигало мной в тот момент – уязвленное самолюбие, желание доказать самому себе, что ты не трус или нечто иное. Приезжаем в ИК, проходим контроль и попадаем на территорию, в сопровождении начальника колонии идем в храм. Братия ждет нас у входа, на вскидку – их человек двадцать. Настороженно всматриваюсь в их лица, и вижу – одни улыбки и все они не вымученные, а искренние! Теперь меня принимаю как родного, благодарят за подаренные общине книгу и номера газеты «Колокол Севера». С тех пор еще несколько раз побывал я в этом исправительном заведении, причем, общение это было нужно мне, наверное, больше, чем этой, истосковавшейся по простому человеческому общению, братии. До сих пор поддерживаю я отношения с некоторыми тамошними сидельцами, двое из них после отсидки пошли со мной в Великорецкий крестный ход. А несколько земляков-ухтинцев, завязавших с криминальным прошлым, стали моими хорошими знакомыми. Сейчас, когда я посещаю ИК как представитель республиканской общественной наблюдательной комиссии (ОНК), функции у меня иные – разобраться, порой, в конфликте между администрацией и заключенным, проверить условия содержания осужденных. Как я уже отмечал, сложнее всего реагировать на жалобы. Здесь строго руководствуешься буквой Закона, и чаще закон этот оказывается, по крайней мере в моей практике, на стороне администрации. Особенно это касается «пишущих» заключенных помещенных в ШИЗО (штрафной изолятор). Попадают туда по разным причинам, но в основном злостные нарушители режима. Порой объявляют голодовку, идя на «принцип», например, отказываются расписаться в дежурном журнале. Мотивирую свой поступок нарушением их конституционных прав. Здесь приходится общаться с каждым таким нарушителем режима, особенно непросто убедить человека прекратить голодовку. Что нам помогает разрешать, порой, возникающи