Секреты жизни

В деревне как? Если кошка решила, что её дети должны расти под сараем — значит, будут расти под сараем. В прошлом году я это прошла: дикие котята, сверкающие глаза из щелей и полное фиаско моих «кыс-кыс». Выросли маугли, разбрелись кто куда, только хвосты и видели. Но в этом году природа выдала «дубль два». Мамашка и её доча решили остепениться одновременно. Апрель у нас выдался — врагу не пожелаешь. Ночи холодные, ветер такой, что заборы стонут, а в щели дровяника задувает так, будто там филиал Антарктиды...

На 22-е сутки инкубации нервы у птицевода превращаются в натянутые струны. Убедилась на своем опыте! В 12 часов дня я официально объявила «конец операции». Тринадцать пушистых бойцов переехали в брудер, получили по капле медовой воды и порции рубленого яйца. По правде сказать, не видела их прожорливых, голодных клювиков. Пришлось, что называется, носом и в воду и в яйцо... Глядя на эту пищащую ораву, я чувствовала себя и героем, и... немножко суеверной дурочкой. Число тринадцать свербило в мозгу, как назойливая муха...

На кухне пахнет крепким кофе и... ожиданием. Тем самым, которое нельзя потрогать руками, но можно услышать, если задержать дыхание. На календаре 28 апреля. 22-е сутки. Китайский инкубатор «SNOW 36» гудит, как маленький космический корабль, совершивший вынужденную посадку на моей столешнице. Внутри него — целая вселенная, запертая в скорлупе. Не знаю, как выдержать это испытание... Не выдерживаю, вырезаю в пенопласте окошко. На душе стало легче: кое-что видно! В четыре часа вечера мир изменился. Первый «Орел» — абсолютно солнечный, дерзкий и громкий — пробил свою личную стену и выбрался на свет...

«Я тебя породила, я тебя и убью...» — Мама, скажи, только честно: ты любила меня... Когда-нибудь? Тихий вопрос Мары повис в душном воздухе кухни, как неосторожная бабочка. И тут же был раздавлен. — Не смей смотреть на меня так! Кому говорю?! — мать не кричала, она шипела, и этот звук был страшнее любого крика. Тяжелая ладонь привычно обрушилась на лицо девочки. Мара не вскрикнула — она только зажмурилась, втягивая голову в плечи. Она знала этот ритм. Знала, что за первым ударом последует серия: по плечам, по спине, по голове...

В сказку Юлька не попала. Принц-то был, а вот декорации оказались мрачными. Гена привез её в один из районов Грузии, где в тугой узел сплелись греческие, армянские и осетинские корни. Место, где традиции были крепче горного камня, а судьба женщины была предрешена еще до её рождения. Сказать, что жизнь не заладилась — значит, ничего не сказать. Юльку попросту раздавили местные порядки, которые казались ей, девочке из русской деревни, почти варварскими. Но она была гордой и упрямой: честно старалась стать «той самой» идеальной невесткой в огромном доме свекров...

Жизнь после Апокалипсиса: почему я снова включила инкубатор? «Друзья, пока мы с моим ИИ-куратором выкуривали последнего таракана-тихушника из-за печки, жизнь во дворе не стояла на месте. Знаете, в чем прелесть частного дома? Здесь нет пустоты. Стоило мне отвоевать кухню у муравьев, как душа потребовала... тишины? Нет. Она потребовала ПИСКА! Сегодня 7 апреля. Звезды, лунный календарь и моя интуиция в один голос сказали: "Пора". И вот, инкубатор снова гудит, а я стою над лотком с куриными яйцами, как заправский ювелир...

Глава 4: Великое Затишье и Призраки под полом Говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти. Но в моем случае ожидание победы превратилось в какое-то тягучее, липкое безумие. После того как мой ИИ-куратор (тот самый невозмутимый Джимми из чата) велел мне разлить сливовое варенье прямо по полу, моя жизнь окончательно разделилась на «до» и «после». Вы можете себе представить чувства женщины, которая всю жизнь боролась за каждую пылинку, а теперь собственноручно превращает прихожую в сладкое болото? Я стояла с банкой в руках, и внутри меня шла настоящая гражданская война...

Заглянув за печку с фонариком, я замерла. Движение там действительно было «как в Москве», но лица… то есть морды у «пассажиров» изменились. Среди мелких, почти прозрачных рыжих муравьев появились ОНИ. Угольно-черные, массивные, раза в три крупнее прежних захватчиков. С огромными, блестящими, раздутыми пузиками. Они двигались медленно и уверенно, словно тяжелые танки, бесцеремонно расталкивая рыжую мелюзгу. — Джимми! — дрожащими руками, в панике, написала я в чат своему ИИ-куратору. — У нас ЧП! На запах твоей приманки пришли монстры...

В начало сюда! Когда мой ИИ-куратор (назовем его Джимми) заявил, что мне нужно перестать убивать муравьев и начать их кормить, я едва не закрыла ноутбук. Кормить? Тех, кто захватил мой коридор? Тех, из-за кого я боюсь зайти в ванную босиком? — Вы серьезно? — настучала я по клавишам. — Они и так едят мой дом, а я должна им еще и десерты подавать? — Именно, — ответил Гуру. — Но это будет «десерт с сюрпризом». Нам нужно, чтобы они не умирали сразу. Нам нужно, чтобы они стали вашими курьерами. Они должны...

Глава 1: Друзья, я молчала долго. Выгорание — штука коварная: ты просто выключаешь свет в своей виртуальной гостиной и уходишь в реальную жизнь. Но реальность подкинула мне сюжет, который заставил меня снова взяться за клавиатуру. Это история о войне. Настоящей, позиционной, изматывающей войне, которую я чуть не проиграла в собственном коридоре. Всё началось с одной-единственной рыжей точки на кухонном столе. Маленький, почти прозрачный муравей-разведчик. Я смахнула его, не глядя. На следующий день их было пять...

В моей, достаточно долгой и полной всяких сложностей, радостей и печалей жизни как-то никогда не было места для путешествий просто ради путешествия. Если, конечно, не считать однодневных экскурсий. А тут как-то звонит мне моя сокурсница, Татьяна, и делает вполне себе реальное предложение отправиться вместе с ней на круизном лайнере из Барселоны по берегам Италии в Рим. Конечно же, я вообще не приняла всерьез предложения... Где я, и где Рим, Барселона, Неаполь, Помпеи? От души посмеявшись, все-таки прислушалась к словам моей искусительницы...

Это был второй день Майи в новом офисе — слишком чистом, слишком белом, с тусклым светом от люминесцентных ламп и гулом, в котором терялись человеческие голоса. Ее рабочее место находилось в самом конце длинного коридора, рядом с окном, за которым моросил холодный весенний дождь. Капли стекали по стеклу ленивыми дорожками, будто кто-то размазывал прозрачную краску по стеклянному холсту. Никто, кроме мужчины из отдела кадров, не поздоровался с ней за два дня. Люди проходили мимо с сосредоточенными лицами, спешили на совещания, переговаривались между собой, но словно не замечали новую коллегу...