crazy horsewoman

Давайте же теперь посмотрим, как ведет себя и относится к Саше Великатов. Узнав от товарки Саши - актрисы Смельской, что у Саши нет платья для бенефиса, Великатов покупает два платья - Саше и Смельской. Тем самым он изменяет контекст: подарок Негиной - это богатый барин авансирует красотку, намеченную им в любовницы; подарки двум ведущим актрисам труппы - это щедрый меценат одаривает служительниц Мельпомены! В этом поступке много такта: при таких условиях подарок не компрометирует Сашу и ограждает ее от вполне вероятной зависти и ревности Смельской...

В советских экранизациях русской классики бедный студент в распахнутой тужурке, с горящим взглядом, устремленным в светлое будущее, - традиционно положительный, даже романтический персонаж. В СССР даже чеховского Петю (и здесь Петя!) Трофимова умудрялись трактовать как прогрессора, хотя его исчерпывающе характеризует Раневская: "...просто вы недотепа". Тем не менее большая литература обладает свойством, которое я бы назвала сопротивлением материала. Подлинно талантливое литературное произведение не хочет быть про те смыслы, которые силится "вчитать" в него режиссер...

Удивительно, как "взрослая" оптика подсвечивает произведения, прочитанные в нежном возрасте. Когда я, вчерашняя школьница, познакомилась с этой пьесой, мне было ужасно жаль героиню, которая во имя призвания вынуждена расстаться с женихом и пойти в любовницы к какому-то дядьке с сахарным заводом и личным лебединым озером. (Кстати, в любовницы ли? Великатов ведь не содержание Саше предлагает, как Кнуров - Ларисе Огудаловой, а приглашает поселиться в качестве хозяйки в его поместье - стало быть, не женат?) Ну, не суть...

Почему я, несмотря на железобетонный мотив и "личные неприязненные отношения", не считаю герцога Сюлли убийцей Габриэльки? - Потому что он был очень умен. При своем большом уме, он придумал бы другой способ от нее избавиться - сочинил бы интригу, в результате которой фаворитка оказалась бы по уши в... не в шоколаде, и вопрос о свадьбе был бы закрыт. Все-таки отравить беременную - это очень грязно. Да и почерк у этого преступления - не государственного мужа, а женщины. Соперницы. Соперницы, не склонной щадить ни саму врагиню, ни ее детей...