Восьмерка Центр

Вы когда-нибудь заходили за пределы пузыря сна? Когда только начинается движение, то все вокруг противится этому. Сон становится муторным. Персонажи вашего же сна мешают сделать следующий шаг, отвлекая на себя внимания и меняя сюжетную линию. Взгляд отдаляется от базового наблюдателя, будто вы в игре, в которой есть конкретное виртуальное ограничение, ведь дальше разработчики попросту не создали пространство. Но если все же вам удается преодолеть эти ограничения, вы начинаете проходить сквозь сам «пузырь», оказываясь в сером ничто.  Я долго вглядывался в пустоту, в поиске чего-то, что можно было пощупать, потрогать или хотя бы увидеть, однако ничего не удавалось...

Мужчина отвел руки от клавиатуры, вглядываясь в то, что написал еще буквально пару минут назад, без возможности логически продолжить свой ход мысли и слова. На лице висела недовольная улыбка, будто он пытался подбодрить себя всеми силами, но это не удавалось сделать, исходя из того, что он видел: книгу можно уже сейчас выбросить в мусорку.  Не ту мусорку, в которую ранее его предшественники отправляли свои труды в виде листов бумаги, на которых пестрили чернила. А ту, которая стояла в его верхнем левом углу монитора компьютера. Да, именно верхнем левом углу. Он не любил банальности и даже в таких мелочах не следовал привычным правилам игры...

Стоял холодный январский день. Снег уже давно не падал с неба, ведь потоки высокого атмосферного давления сновали по всей площади области, вытесняя любые попытки теплу протиснуться между его морозными тисками.   Люди бегали из стороны в сторону, создавая видимость своей занятости, а по факту пытаясь согреться, насколько это возможно. В такие моменты наверняка смотришь на ситуации. Наверняка можно увидеть истинную мотивацию человека. По крайней мере ту, которая идет из его, так называемого «рептильного мозга».   Для тех, кто не понимает, о чем идет речь. Представьте себе картину. Человек смотрит на еду...

Проснувшись, я долга смотрела на себя в зеркало. Как зовут? Помню. Как выгляжу? Тоже помню. Кем работаю? И это имеет место быть в моей памяти. При этом, на всякий случай, смыв с себя печаль сновидения и страх перед умными книгами, которые успела впитать с молоком бессознательного, открыла сумку, достала паспорт. Посмотрела в него.   На второй странице было четко написано: «ДУБОВА ТАТЬЯНА ИВАНОВНА». Была ли я довольна фамилией, которой одарили меня родители? Безусловно нет. Может быть именем или хотя бы отчеством? Однозначно тоже нет. Однако меня радовало то, что видение было реальным, а не виртуальным или еще каким-то...

Ждал ли он окончания своей истории или же истории мира неизвестно. Однако столкнулся именно со вторым. Течение реки резко обрывалось на линии горизонта, за которой было одно сплошное ничто.  То ничто, которое многими расценивается понятием "скучно". Именно его бояться ученые мира сего, ожидая после смерти мать энтропию, не объясняющую ничего.  Мужчина выключил двигатель, оставляя на поруки движения лишь силу подталкивающей вперед его яхту воды, целеустремленную ровно вперед.  Волк спал беспробудным сном. Судя по всему, ему снился сон про дремучий лес, что породил его и его сородичей, ныне оставивших сей мир и ушедших в иные сферы...

Течение было сильным. Оно, казалось, двигало даже кучевые облака, нависшие над речным потоком своею грузной синевой.  Он посмотрел на берег, что казался таким близким и, в то же время, таким недосягаемым.  - Что, хочется на сушу? - промолвил волк. - Да, хотелось бы, да только причала еще не видать. - Отозвался баритоном мужчина. - Так, может быть, создашь этот самый причал?  Он не ответил волку. Он знал, что его друг прав, но как-то зудело в грудном отделе. Как-то сквозило легкой фальшью это предложение. Как-то ощущался холод в костном мозге от этой идеи.  И он продолжил идти на своей яхте...