Пара пустяков Блокнот разинул свою мелкую пасть и выкинул пару пустяков "на ветер". Не знаю как блокноту, а мне полегчало. Вот, бывает и такое желание - выговориться. Как воды напиться. Начало февраля. Конечно, здесь будет мало слов. Откуда им быть много? Никаких красот перед глазами. Голая степь. Задеревенелый, полинялый ситчик. Шкура шелудивого пса и та нынче богаче смотрится. Кто на неё будет любоваться? Да ещё и на уровне подошвы. Да ещё и заколдобившуюся по самые корни от долгих морозов. Потерявшая естественный свой звук и запах. Чужая земля. Укутанная дубаком. Я иду по ней. Мне надо. Нужда заставила. Где-то там, у подножия холма сделаю ямку и похороню домашнего любимца. "Была без радости любовь, разлука будет без печали..." Сволочь, ты сволочь, нашел, когда сдохнуть?! После за тебя выпью рюмку водки. А может и две. Порядочный человек запил бы горькую до дня воскресного: "Простите, православные! Не уберёг". А я? А я тебя вот в шаль старую укутала и несу. Небу холодно, холодно земле. Воздуха нет. Сплошной ветер. Колючий, льдистый. Готовый проколоть всякого сотнями иголок. Наши деревенские называют такой ветер "сечкой". Меня ветер сразу в горло загнал, вынудив обратиться к более глубоким вещам. Да кому они интересны?! Жить мучительно, а помирать не хочется. Сегодня твой день! Ещё вчера мышкой игрался. И где ты её прихватил? Всех же, заразу потравили. Слышь, Мурзя? Подружка твоя, Чернушка долго следом бежала. Орала что та потерпевшая. Ты не переживай. Я её рядом с тобой закопаю, потом. Любит она тебя. Дурная же, не понимает плачевного твоего состояния - толстого, жирного. До того жирного, что любовь, увы, уже не по твоим силам. Худеть. Определённо, Мурзик, тебя неплохо было бы подержать на воде и хлебе. Тебе жира, если не на все девять, на все восемь жизней твоих кошачьих точно хватит. Ох, тяжелый... Прям вот так, в шали и схороню. А ты ни ухом, ни рылом. Хоть бы мявкнул, ради приличия. - Мяу -уу Ах, ты ж господа твою бога мать! Живой... Епическая сила! Ещё раз мявкнув и трижды рыгнув, котяра выбрался из корзинки. Пошатываясь, мы медленно побрели домой. Степь враз преобразилась. И укутала меня в живительные свои простынки. И приложила ладонь морщинистую к пылающему моему лбу. И повеяло вечным хлебным духом. Дышать не надышаться. Глядеть не наглядеться. @
2 года назад