Сегодня была очередная встреча по поэзии у литературного клуба Читающие ёжики. Звучали переводы испанских поэтов Антонио Мачадо, Эваристо Карриего, Франсиско де Кеведо, Гильермо Валенсиа, Густаво Адольфо Беккер, Хосе Асунсьон Сильва, Пабло Неруда, Лопе де Вега и Фредерико Гарсиа Лорка. Спасибо всем за теплую атмосферу и романтику испаских страстей. Фото не делала 😝 Но выручил Федор Михайлович, за что ему спасибо Выкладываю два особенно прекрасных с моей точки зрения стихотворения. Я люблю тебя… Я люблю тебя здесь, Где в темных соснах запутался ветер, Где мерцает луна над волной бродячей И тянутся дни, похожие друг на друга. Танцуют в тумане неясные тени. Чайка горит серебром на фоне заката. И парус порой. И высокие-высокие звезды. Черный крест корабля. Одинокий, Прихожу на заре и даже в душе своей чувствую влажность. Шумит и снова шумит далекое море. Это гавань. Здесь я люблю тебя. Здесь я люблю тебя, и напрасно тебя горизонт скрывает. Я люблю тебя даже среди этого холода. Порою плывут поцелуи мои на тяжелых больших кораблях. Корабли эти рвутся туда, куда им вовек не доплыть. Мне кажется, я так же забыт, как этот проржавленный якорь. Как печалей причал. К нему пришвартован лишь вечер. Как устала моя бесполезно голодная жизнь! Нет у меня того, что люблю я. Ты так далеко. С горечью вижу, как лениво спускаются сумерки. Но тут надвигается ночь и петь для меня начинает. Луна заставляет кружиться и сны и мечты. На меня твоими глазами смотрят огромные звезды. Я люблю тебя — и поэтому темные сосны Поют на ветру твое имя бубенцами иголок. Пабло Неруда Перевод М. Ваксмахера Pablo Neruda (1904-1973) Белые аисты Ciconia, pietatis cultrix. Petronio На колокольню пугливая стая села, сложивши усталые крылья. Сверху закатный костер, угасая, сыпал золу позолоченной пылью. Капали краски у Мага с палитры, густо слоясь в фиолетовой дали; ветер, с лилового неба пролитый, скручивал их в голубые спирали. Эти неслыханно белые птицы разбередили мне память, врываясь в душу, в которой им не поселиться, провозгласив позабытую радость. Черные очи, росинки печали, в белой оправе, как символ контраста; красные клювы собой увенчали шеи, отлитые из алебастра. Шея вливается в пенное устье в профиль повернутого силуэта, выгнутого иероглифом грусти или конвульсией белого цвета. Вылеплен из белизны баснословной, напоминает застывшее пламя аист, мерцающий в сумраке, словно греза, поднявшая снежное знамя. Если же рядом почудится злое, взмоет он, клювом пространство тараня, будто бы лук с розоватой стрелою в небе натянут невидимой дланью. В плесках астрального блеска не тая, светит печаль непонятная, где бы ни пролетала усталая стая, пьяная от полуночного неба… Гильермо Валенсиа Перевод С. Гончаренко * Аист, покровитель благочестия. Петроний (лат.).
9 месяцев назад