Душа Камня

Конец лета. Я по-прежнему раздражаю крёстную одним своим присутствием — так, будто моё дыхание расходовало её силы, а каждый мой шаг вызывал в ней тихое недовольство. С девчонками со двора мы узнали о наборе в секцию дзюдо. Решили записаться — просто так, из детского энтузиазма, словно в эту секунду нам было доступно всё. Но стоило крёстной узнать об этом, как меня накрыла знакомая буря её возмущения. Тираду она закончила фразой, которую я потом вспоминала с горькой усмешкой: «Иди. Все кости на этом дзюдо переломаешь»...

Бабушки не стало. Эта новость будто перекосила наш маленький женский мир, в котором мы недавно ещё смеялись, делили пирожки и смотрели «Голубой огонёк». После похорон крёстная сильно сдала. Казалось, вместе с бабушкой из квартиры ушла последняя взрослая опора — та, что держала всех нас в куче. Теперь крёстная осталась одна с двумя девочками, с обидами и бесконечной усталостью. Ф. — её внучка, её кровь, её прямая забота. А я… я как будто всегда была «в нагрузку». Слишком самостоятельная для ребёнка, слишком тихая, слишком удобная, чтобы орать и требовать внимания...

Мне всё ещё девять. Январь. Совсем недавно мы встретили Новый год — четыре поколения женского рода. Бабушка, крёстная, К., Ф. и я, смеясь, назвали наш праздник «женсоветом». На столе — салаты, пироги, запах мандаринов. Лица — радостные, родные. «Голубой огонёк» дрожал на экране, и почему-то его обязательно записывали на кассету, будто боялись потерять что-то важное. И правда — мы ещё не знали, что потеряем совсем другое. Бабушка любила меня сильнее всех. Это знали все — и Ф., и крёстная, и даже К...

Вся родня начала готовиться к переезду. В доме стоял какой-то нервный шум: кто-то торопливо скручивал старую мебель, кто-то прощался с комнатами, в которых прожил полжизни, а кто-то сидел на табуретке, будто всё происходящее к нему не имеет отношения. Переезд — как маленький конец света, и каждый переживал его по-своему.   Нашему семейству выделили квартиры улучшенной планировки в новостройке. Дяде, бабушке, К. с дочерью, крёстной и папе — по однушке. Нам с мамой и братом досталась двушка. Именно...

Я родилась в начале «лихих», когда всё только начинало меняться и шататься. Вроде бы нас, обычную рабочую семью, это не должно было сильно задеть, но ветер перемен всё равно проник в дом. Папа работал на заводе, а по вечерам делал ювелирку и чеканку. Заказы приносили самые разные люди, и благодарили тоже по-разному: деньгами, редкими импортными вещами и, чаще всего, алкоголем. Тогда я не понимала, насколько это опасный знак. Позже поняла. Но для ребёнка время делится только на «было хорошо» и «было плохо»...

Я родилась в провинциальном городе, в семье, которая казалась крепкой и полной, но за этой тишиной всегда пряталась какая-то невидимая тревога. Момента рождения я не помню — но остались воспоминания, словно застывшие кадры: запахи, голоса, свет, тени. Эти кусочки жизни переживают время дольше всех слов.   У меня был старший брат — мамин сын от первого брака. И ещё один, ещё старше, брат по папиной линии. Он появлялся в моей жизни редко, как вспышка чужого света, оставляя после себя странное ощущение отсутствия и ожидания...

Здесь я хочу делиться своей жизнью — такой простой на первый взгляд и такой непростой внутри. В ней есть моменты, от которых ноет сердце, есть истории, что вызывают улыбку, и есть те, что оставляют след надолго. Кто-то увидит в них грусть, кто-то найдёт силу, а кто-то — собственные отражения...