Юризмы и Историзмы

Если уйти от сложной терминологии, но остаться на рельсах реализма, суть катастрофы укладывается в семь простых пунктов: Таким образом, мы более-менее, может быть примитивно, разобрались, что конкретно произошло. А теперь вернемся к нашей первоначальной идее – идее судебного следствия по вопросу катастрофы. Кто же прав Суд был, да. Самый гуманный в мире, советский. Пять человек получили сроки, один из них (Фомин) заехал на дурку. Остальные: Дятлов, Брюханов, Рогожкин и Лаушкин. Но прошло время,...

История, как наука в последнее время, прямо таки завораживает живые, и любопытные умы и даже, по меткому выражению историка Льва Гумилева – зажигает сердца ("История должна гореть в сердце историка"). В России сейчас наблюдается даже некоторый бум в плане популяризации истории, на популярные лекции, исторические фестивали и беседы Клима Жукова, Егора Яковлева, Бориса Юлина, Станислава Дробышевского и других аудитория налетает как на горячие пирожки. И в самом деле, что может быть увлекательнее,...

Это было 34 года назад. Но помнится как будто вчера. Наверное, это потому что последствия той катастрофы до сих пор не преодолены, выводы не сделаны, в умах информация не улеглась. Большинство населения, по крайней мере, нашего, совершенно не представляет себе, что там случилось в Чернобыле, и имеет совершенно дикие представления об этом. В эту бочку дегтя, то бишь, общественного невежества, бодро влила… еще одну бочку… дегтя HBO со своим фотографически четким, но по содержанию, совершенно безумным...

Военные или штатские, мужчины или женщины, взрослые или дети, – все они считают себя Парагваем, который сражается в моральном единстве… Ваше Величество! Чтобы завершить эту войну, нам нужно или убить Лопеса, или превратить в дым и пыль всех парагвайцев, кроме двух или трех тысяч благоразумных жителей Асунсьона!..» Хосе Коррейя да Камара, генерал, из донесения императору Бразилии Педру II Ка́ко воспое́м песнь Госпо́дню на земли́ чужде́й? А́ще забу́ду тебе́, Иерусали́ме, забве́на бу́ди десни́ца моя́...

Сверкающий шпиль барад-дурской цитадели вознесся над равнинами Мордора едва ли не на высоту Ородруина как монумент Человеку – свободному Человеку, который вежливо, но твердо отверг родительскую опеку Небожителей и начал жить своим умом. К.Еськов, «Последний кольценосец». О Великой Парагвайской войне я узнал случайно. Культовый писатель Кирилл Еськов посвятил этой войне свой роман «Последний кольценосец». Тема эта в интернете представлена, но, прямо скажем, не заезжена...