Борис Казакфлота

С боцманом мне довелось много всякой рыбы половить в морях-океанах. Мы с ним ловили и всяких экзотических, от которых корабельный доктор с ума сходил. Потом постановили – с чешуёй не ядовитые, без чешуи – ядовитые, но у всех обязательно срезать колючки. Попадались такие экземпляры, что ни в одном определителе тех времён невозможно было узнать родословную этих рыбок. Ловили и промысловых. Однажды пришлось нашему кораблю недели три торчать возле Фарерских островов. Так там мы вдвоём за вечер налавливали морского окуня килограммов по сто. Экипаж стонал. Во-первых, морякам приходилось их чистить-разделывать, а потом есть во всех видах...

В общем, долго дело делается, да быстро сказка сказывается. Боролся боцман, его команда и многострадальный катер с этой рыбкой часов пять или шесть (в вахтенном журнале потом появилась запись, что ввиду встречного ветра, течения, тумана и штормовой погоды они не смогли выполнить своё задание). Вытащили палтуса с помощью всё той же лебёдки, принайтовили за жабры к мачте и вернулись в базу.  А там как раз маялся нетрезвый корреспондент, которому осточертело высасывать из пальца материал об отличниках боевой и политической подготовки и фотографировать фотогеничных этих самых отличников в одних и тех...

В общем, посадил Горшков Николая Евгеньевича в свой бронированный лимузин и вернул только через пару дней. Оказывается, они вместе воевали на Дунайской флотилии и с тех пор ни разу не встречались. Ну, ладно, так я до сути и не доберусь, много еще можно вспомнить про боцмана.  Евгеньевич хранил у себя вырезку из флотской газеты за 47-й или 48-й год, в которой была его фотография на фоне огромного палтуса, висящего на корабельной кран-балке и статья. Дословно, естественно, я её не помню, поэтому привожу по памяти. «Командир гидрографического катера главный старшина Линенков в свободное от службы...

часть третья. Помылись мы, и пошли завтракать. Стол ломился от еды, а посередине него стояла та самая сковорода с жареной картошкой со свиными шкварками! Я до сих пор помню, какая же она была вкусная – картошка со свиными шкварками. Но, в то утро никто из нас к ней не прикоснулся. Впрочем, и несколько следующих дней мы все втроем под разными предлогами отказывались есть все, что жарилось на этой злополучной сковороде. Так продолжалось до тех пор, пока отец не повинился в грехе. Сковорода была разжалована в поилку для кур, а папе пришлось купить две других взамен ее. Рыбу мне доводилось ловить во всяческих водоёмах, от северных морей до тропиков...

Продолжение, часть вторая. А самая замечательная история произошла с ними весной 1943 года. Закончилась Сталинградская битва, в которой погибло много людей с обеих сторон, и весной, когда вскрылись реки, по ним поплыли трупы убиенных (в основном вражеских) солдат. А у немцев в качестве вспомогательных войск использовались их союзники – итальянцы, испанцы, румыны и прочие. Так вот, почему-то больше всего плыло трупов именно румынских солдат. Однажды утром, подойдя к реке, наши рыбачки увидели на отмели такой вот (уже распухший) труп. Прабабушкина напарница сразу сказала: «Смотри – румын с усами лежит!»...

Еще о рыбалке и рыбаках Борис Каменев В каком поколении я рыбак – неизвестно. По крайней мере, по отцовской линии – в четвертом. Хотя, насколько я подозреваю – намного раньше все мои предки были рыбаками. Генеалогическое дерево я знаю до седьмого колена, и все они жили на Дону или реках, в него впадающих. Поэтому не могли они не быть рыбаками. Рыбы в тех местах было очень много, до сих пор еще Дон славится среди рыбаков разнообразием и количеством рыбы. Дедушка мой рассказывал, что в молодости он ловил чехонь, когда она шла – возами и кормил ей свиней. Отец, (я это сам видел в детстве) - ловил ту же самую чехонь корзинами...