Яков Колейчук

Закон суров, но нам не закон Сегодня — День прав человека. 10 декабря 1948 года была принята Всеобщая декларация прав человека, документ, переведённый на 500 языков и подписанный всеми 192 государствами-членами ООН. В этом документе зафиксированы основные права, которые должны есть по факту рождения. Это прекрасный и очень важный документ, актуальный и сейчас. «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства». Всеобщая декларация прав человека, Статья 1. Смысл прав человека — гарантировать равную защиту свободы и достоинства каждого человека. Идея документа, который был бы принят на всемирном уровне, возникла после потрясений Второй мировой войны, гибели миллионов людей, появления в Германии жестокой диктатуры. Эти преступления были свершены по принципу «Dura lex sed lex», «Закон суров, но это закон». Именно этим оправдывали себя нацисты, этим оправдывают и чудовищные преступления современности. Но основа права — совесть. Внутренний голос любви, который даёт тот самый дух братства, без которого право лишено своей сути. «Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки». Евангелие от Матфея, глава 7, стих 12 Правовая система должна руководствоваться категориями совести, а не целесообразности, удобства и государственных интересов. Государство должно быть милосердным. Права человека священны, поскольку касаются самого основного — духовной сути человека. Права человека нуждаются в подобной юридической фиксации не потому, что государство дарует их, и не потому, что сфера прав человека являются составной частью государственной правовой системы, а потому, что не все люди могут, умеют и хотят поступать согласно голосу совести и в духе братства. Государство лишь принимает на себя долг защиты этих прав, дарованных человеку по самому факту его существования. Однако в настоящий момент истории «права человека», как правило, — это некоторый лозунг, обозначающий стремление к инфантильному существованию в рамках некоторого списка гарантированных государствам прав. Сейчас человек практически обречён на несвободу и отсутствие достоинства, государства стремятся контролировать общество, корпорации берут под контроль сознания миллионов, манипулируя обществом потребления, социальные сети лишают человека свободы, предлагая ему зависимость от дешёвого дофамина, а само общество поражено вирусом ханжества и невежества, порицая и «отменяя» людей и за реальные проступки, и за проявления внутренней творческой свободы. Я писал про туманность будущего и в контексте США, и в контексте России и мира. Основа этого кризиса — размывание ценностей и подмена смыслов. Новая концепция прав человека, новый подход к их реализации, отказ от диктата лозунгов и заголовков, постановка человека на первое место, создание свободного общества, в котором бы уважалось бы личное достоинство каждого человека — вот выход из этого тупика. Основа будущего — это права человека не как лозунг и инструмент геополитической борьбы, а как институт, каковым они и задумывались идеалистами. Подписывайтесь на канал Яков Колейчук Иллюстрация — Элеонора Рузвельт держит в руках англоязычный текст Всеобщей декларации прав человека, Lake Success, New York. November 1949.

Аун Сан, отец независимости Бирмы Несколько дней назад исполнилось 90 лет со дня рождения Кира Булычёва. Для меня, человека, не искушённого в советской фантастике, его литературный талант открылся под другим именем — историка и востоковеда Игоря Можейко. Я узнал, что это один и тот же человек, уже после того, как прочитал написанную им биографию Аун Сана — лидера бирманского национально-освободительного движения и первого руководителя независимой Бирмы (Мьянмы). Изданная в 1965 году в серии «Жизнь замечательных людей» книга имеет явный идеологический подтекст: Аун Сан особенно обращает внимание в книжных магазинах на фамилию «Ленин», а жена английского губернатора переживает о своей обезьянке, пока тысячи людей бегут из Бирмы пешком. Соратники Аун Сана — честные идеалисты, а буржуазная бирманская оппозиция — соглашатели и лицемеры, рвущиеся к власти. Однако Игорь Можейко не одиозный идеолог, а хороший писатель, и он не позволяет своему главному герою стать лишь штампованным образом пропаганды. Аун Сан многогранен, он доблестен и самоотвержен, но при этом даёт волю чувствам и может рискнуть всем ради мгновения с женой и дочерью, он принципиален и честен, но соглашается надеть японский мундир. Да и подтекст во многом понятен: не слишком давно прошёл Всемирный фестиваль молодёжи и студентов, страны Азии и Африки обрели самостоятельность, идея интернациональной дружбы была не только на плакатах, но и в сердцах людей. Это искренняя книга о настоящем человеке, большем, чем просто символ или икона, и то, что эта книга написана советским человеком, делает этот рассказ более живым и ярким: это не исследование истории Бирмы, антиколониального движения или Второй мировой войны. Это книга об Аун Сане, и автор достигает своей цели. Можейко не перечисляет факты его жизни или описывает взгляд современников, а заходит внутрь, создаёт живого персонажа, образ которого захватывает с самого детства и до последних страниц. Перехватывает дыхание, когда подходишь к последней главе, драматической, даже трагической развязке. Надо вспомнить и о дочери главного героя, Аун Сан Су Чжи — лауреате Нобелевской премии мира, многие годы возглавлявшей в Мьянме оппозицию, пять лет руководившей правительством. Ей было всего два года, когда не стало её отца, но, начав в 1988 году, она отдала делу Аун Сана 36 лет своей жизни, больше, чем успел он сам. Сейчас, спустя долгие десятилетия после гибели отца, Аун Сан Су Чжи — политическая заключённая, осуждённая военной хунтой, захватившей власть в Мьянме, в общей сложности к 27 годам заключения.

«В начале 1937 г. Я сказал Лине, что ряд событий в моей жизни привели меня в Мурманск на Абрам – мыс, туда где я впервые встретил ее. Эти события заставили меня перенести целый ряд очень тяжелых моментов, как физического, так и морального характера, но я благодарен судьбе за то, что все эти испытания привели меня к знакомству с тобой Лина, и я готов был бы перенести еще столько же, лишь бы быть всегда с тобой. «Перестань глупый!» ответила она, «это тебе кажется». Нет, это мне не казалось. Сейчас после ее смерти, несмотря на то, что прошло 2 года с тех пор, как я ей это сказал, я чувствую, что я отдал бы еще шесть лет своей жизни за то, чтобы она жила, за возможность жить рядом, говорить, боготворить эту неповторимую, неповторимую девушку. Сэнди. 17 января 1939 года». Эти слова написаны близким человеком Полины Васильевны Тишиной, сестры моего прадедушки. 2 ноября 1934 года она была арестована, сослана на Беломорканал, вернулась в феврале 1938 года, а 23 сентября того же года умерла в тяжёлой душевной и физической болезни. Да упокоит Господь души замученных и невинно убиенных в те страшные годы.

Об исторической памяти. К тридцатому дню октября Сегодня день памяти жертв политических репрессий. В иное время я, как и многие, провёл бы его, читая имена репрессированных на Лубянке перед Соловецким камнем, на площади перед печально известным зданием Страхового общества «Россия» (Госстраха), в подвалах которого после захвата власти большевиками были загублены судьбы множества невинных людей. Суть того, что происходило в годы руководства страной И. В. Сталиным, очевидна и неоспорима. Документы, доказывающие личную ответственность Сталина за репрессии, опубликованы, известно и приблизительное число арестованных и расстрелянных. Подмена права политической целесообразностью и полное пренебрежение моралью и нравственностью — логичное следствие перехода на рациональную социалистическую этику. Террор коснулся всех слоёв населения, тотальный страх был в сердце каждого советского человека. Как общий масштаб репрессий, так и частные истории жестокости отдельных людей чудовищны и не укладываются в масштаб человеческого сознания. Ярко в своём цикле статей это описывает историк Олег Хлевнюк. В 1956 году на XX съезде КПСС был развенчан культ личности Сталина, появилась возможность обсуждать тему репрессий, часть жертв террора была реабилитирована. В годы Перестройки и после тысячи репрессированных были реабилитированы, началась установка мемориалов, рассекречена часть архивов, был принят закон «О реабилитации жертв политических репрессий», репрессии были осуждены на государственном уровне. Однако в последние 25 лет в русле изменения государственного курса сменилась общественная оценка личности Сталина. В последние пять лет среди граждан России преобладает положительное отношение к Сталину. Произошла социальная амнезия. Общество «забыло» про 30-е годы. Тема репрессий стала важной частью культурного кода либеральной интеллигенции, определённой формой самоидентификации, темой, на основе которой можно показать своё несогласие с властью и обществом, выделиться и показать свою инаковость. Разговор с обществом, который вели до своего разгрома организации, занимающиеся увековечиванием памяти репрессированных, был нацелен на узкую аудиторию, с которой удобно работать, аудиторию, для которой участие в этом разговоре было формой политического высказывания. Это сделало тему политических репрессий маргинальной, токсичной для политически нейтральной части общества. С другой же стороны играют роль и усилия российского государства по замалчиванию темы террора и приуменьшению его масштабов, руководство которого чувствует преемственность со сталинской властью. Без широкого диалога, в котором будет участвовать всё общество, этот урок не будет преодолён, тема политических репрессий так и останется культурным мифом русской интеллигенции, которым она будет пользоваться, чтобы уйти во внутреннюю эмиграцию, быть отдельным обществом с отдельным языком, историей и преемственностью. Трагедия 1930-1950-х гг. забудется, так и не войдя в общую историческую память российского народа. По-настоящему решить эту проблему может институция, включающая в себя очень широкие и разнообразные слои общества, при этом далёкая как от либеральной исторической традиции, так и от чекистских практик. Например, это могла бы быть церковь. Радует то, что в российском обществе есть зачатки осмысления, есть почва для обсуждения, и особенно — что негативное отношение к террору преобладает над позитивным. Разговор об этом имеет смысл и я буду благодарен откликам на мои размышления. Иллюстрация — Петр Белов, "Беломорканал", 1985

О построении демократии в России Был ли шанс создать в России современное демократическое государство после крушения социализма? Был. Демократия не имеет национальной принадлежности. Тем более в России — стране с большой, сложной, но в конечном итоге европейской историей и культурой. Демократия — это ответ европейского общества на те вопросы, которые перед ним поставила технологическая революция 19–20 вв., это ответ слоёв общества, которые ранее не были представлены в политической жизни, оказавшись изолированными от политических элит: сначала буржуазии, предпринимателей, интеллигенции, а затем и более бедных рабочих, крестьян, люмпенов и прочих маргиналов. Российское общество не успело найти свой ответ, власть захватили большевики. Народ был брошен на «великие стройки», лишён самоуважения, запуган и обобран. Водрузив «красное знамя народной свободы», большевики отняли у людей их собственность, сделали их зависимыми и подневольными, загнали сначала на заводы и в колхозы, а затем — в лагеря. Люди не были свободны, поскольку находились в полной экономической зависимости от государства, и альтернативы этой зависимости не было. Государство монополизировало рынок труда. Шанс создать демократию, отказаться от человеконенавистнической системы, укрепить гражданское общество и утвердить верховенство права появился вместе с экономической реформой. Основа демократии — сильный собственник. Демократия обеспечивается сильным собственником постольку, поскольку у него есть: интересы, требующие отстаивания в политике; стремление защитить и преумножить свой капитал; а также ресурсы, которые позволяют оказывать влияние на общественную жизнь. Принципиальная задача, которая не была решена в 1990-е гг., — это создание широкого слоя людей, которым есть что терять, которые заинтересованы в том, что происходит в стране, и имеют возможность участвовать в этих процессах, которые могут иметь образование и передать его своим детям, которые принесут новые идеи, создадут новые продукты, преумножат то, что у них уже было, и оставят это своим потомкам. Класс мелких и средних собственников, которому будет что передать своим потомкам. Ошибка реформ Гайдара в том, что они были основаны на принципе «экономика прежде всего». Задача создания в России определенной формы экономических отношений была поставлена прежде задачи создания в России свободного и богатого общества, которое бы отстаивало свои, уже экономические, интересы. «Перераспределение» государственного имущества между несколькими крупными владельцами, передача его по заниженной стоимости, пока поколение шестидесятников, самое свободное поколение свободного общества, потеряло все свои сбережения, а с ними — и надежды, привело к формированию в России карикатуры из «Крокодила» на страны капиталистического блока сначала с экономической точки зрения (чудовищное социальное расслоение, тотальная нищета, отсутствие базовых условий для жизни), а потом и с политической (концентрация власти вокруг узкого круга лиц, захвативших контроль за государственной машиной и системообразующими компаниями). При Ельцине не была создана основа для демократии — средний класс, а при Путине этот дом без фундамента был окончательно демонтирован. После того как Ходорковского отправили в заключение, олигархи больше не пытались продвигать свои интересы в публичной политике. Сначала оппозиция была подавлена экономически, а затем и административно. «Легальные» партии оказались в зависимости от государства. Авторитарная политика привела к тому, что вслед за политическими свободами Россию лишили и экономических — так и не проявилось правовых механизмов защиты права на частную собственность, что оправдывается несправедливостью приватизации, а процесс «перераспределения» собственности продолжается.