Ламповые пасты

Когда я был маленьким, я часто видел, как мама с папой целуют друг друга. Когда я спрашивал у них, зачем они это делают, они смеялись и говорили, что любят друг друга. А когда я спрашивал: “Значит любовь – это целовать друг друга?” они опять смеялись и гладили меня по голове. Я родился в Лукау, небольшой деревушке на краю моря, за двадцать лет до войны. Это было тихое и спокойное место, где царило вечное лето, далёкое от городского шума и суеты, на тот период насчитывающее всего полторы тысячи населения...

Мои родители развелись, когда мне было шесть лет. Мне было трудно понять отчего, когда я захожу в комнату, они внезапно прекращают разговор — мама начинает смотреть в окно, а папа поджимает губы, как человек, который отчаялся объяснить словами какую-то очень простую вещь. Мы даже гуляли не так, как раньше, втроем, взявшись за руки. Теперь я принадлежал кому-то одному — либо я шел впереди с мамой, а отец молча курил, следуя в десятке шагов за нами, либо, если он при выходе на улицу успевал к моей...

Сидишь в своей комнате одинокий и угрюмый, покинутый всеми. Ты уже привык. Ведь каждый твой день - совершенная копия предыдущего. И ты совершенно не ожидаешь того, что произойдёт в следующую минуту.    *звонок в дверь*    — Добрый вечер!  — Эмм, здравствуйте. Вам кого?  — Мне? Вас.  — ...Мы знакомы?    Что это? В глазах потемнело. Дышать трудно..    Теряя равновесие ты лишь успеваешь заметить улыбку на лице незнакомца, чей силуэт постепенно растворяется в свете тусклой лампочки твоего коридора.    Через какое-то время ты очнешься...

В 1982 году Ларри Уолтерс (Larry Walters), пенсионер из Лос-Анджелеса, решил осуществить давнюю мечту - полететь, но не на самолете. Он изобрел собственный способ путешествовать по воздуху. Уолтерс привязал к удобному креслу сорок пять метеорологических шаров, наполненных гелием, каждый из которых имел метр в диаметре. Он уселся в кресло, взяв запас бутербродов, пиво и дробовик. По сигналу, его друзья отвязали веревку, удерживавшую кресло. Ларри Уолтерс собирался плавно подняться всего на тридцать метров, однако кресло, как из пушки, взлетело на пять километров...