Юрий Клим

Ничего от меня не таи, Посвяти меня в тайны свои. Расскажи мне в письме обо всём: Что ты думаешь, чем ты живешь, Кто стучится в твой низенький дом И кого ты негаданно ждёшь? Если ты по случайно вине Не решишься мне тайны открыть, Я, разлуку ревнуя к войне, В одиночестве буду ходить. Посвяти меня в тайны свои, Ничего от меня не таи...

Усталая, но гордая осанка. И узелок дорожный за спиной. Гадала мне гречанка - сербиянка В Саратове на пристани речной. Позвякивали бедные мониста На запылённом рубище её. Она лгала. Но выходило чисто. Я слушал про своё житьё - бытье. И делал вид, что понимаю много, Хотя она мне верила с трудом. Тут было все: и дальняя дорога, И беспокойство, и казенный дом, Тут были встречи, слёзы и свиданья, И радости, и горечь женских мук - Всё, без чего немыслимо гаданье В такие дни на пристанях разлук...

Я позабыл шипение огня, Гуденье ветра, ниточки свинца, Ты ни о чём не спрашивай меня, Покинем дом и в сад сойдём с крыльца. Ты расскажи мне лучше, как могло Случится так, что вдруг среди зимы Тюльпанов неразделеное тепло В твоих конвертах находим мы. Чего ж молчишь? Иль нет такой земли?.. ... И я без слёз, пожалуй, не смогу Припомнить, как под Выборгом цвели Кровавые тюльпаны на снегу...

Возьми тепло у этого огня, Согреться им и друга позови. Помучь тоской, любимая, меня Мне хочется молчанья и любви. Ты видишь - я пришёл к тебе живой, Вот только рана - больше ничего... Я шёл сквозь ад, рискуя головой, Чтоб руки греть у сердца твоего. И если ты способна хоть на миг Увлечь меня, как память,...

Опять сижу с тобой наедине, Опять мне хорошо, как и вчера. Мне кажется. Я не был на войне, Не шёл в атаку, не кричал *ура*. Мне кажется, все это было сном, Хотя в легенду переходит бой. Я вижу вновь в чужом краю лесном Окоп в снегу, где мало жил с тобой. Артемовск, госпиталь, апрель 1940.