Рыба для Солнца

— Ну хорошо, допустим, что никакого монстра под кроватью не существует. Но кто тогда шуршит там по ночам? Мышка? — А что, ты боишься мышки? — Папа, конечно, не боюсь. Чего ее бояться? Она же только сыр ест, а я совсем не сыр...

На днях Владик нарисовал кота. Судя по лицу зверя, если он и не понял в этой жизни все, то, как минимум, об очень многом догадывается.

Три полных круга, ребята, сказал нам физрук.  Три круга, повторил он чуть громче. Наверное, чтобы его услышали абсолютно все мальчики пятого "Б". Даже те, кто замешкался в школьной раздевалке и только-только добирался до стартовой линии.  Понимаешь, Саша, три, не два, а три, три, уточнил он, подойдя чуть ближе и наклонившись.  Я мелко топнул своей правой лыжей. Оглянулся и помахал Наташе. Поджав губы, физрук поправил мне шарф и шапку. За день до окончания второй четверти случился сильный буран,...

И была кровь. И сразу же вслед за ней случилась ваточка.  Потом тетя врач одобрительно сказала: — Какой молодец! И совсем не плакал. Ты, наверное, уже очень взрослый.  Владик подумал, вздохнул и сообщил: — Нет. Еще не совсем взрослый. — Ну вот, — вроде как расстроилась тетя.  И тогда Владик успокаивающе добавил: — Ну что вы. Вот в июне мне будет пять лет, а потом шесть, и потом я пойду в школу. А потом в... другую школу. Не помню, мама говорила. А потом пойду на работу...

Космонавт изображается очень просто, намного легче нормального земного человека. Так сообщил Владик, вырисовывая вместо привычной головы с ушами и ртом огромный белый круг. Посмотрел на папу. Объяснил ему, недогадливому: — На них же все время шлем, так что лицо рисовать не нужно. — Поразительно, — сказал папа. И все же художник придирчиво отстранился от листа. Несмотря на почти фотографическую точность картинки, его все равно что-то смущало.  Папа назойливо стоял за плечом и произносил какие-то непонятные слова про авторский замысел и контекст...

На закате лета играли в шахматы. Листики каркаде медленно кружились в граненом стакане. Лена сидела у окна и вышивала бисером какую-то икону. С улицы пахло разочарованием и шашлыками.  Моя первая жертва — холеный черный слон — не устоял перед обаянием молодой и подающей надежды Владиковой пешки. На прощание я трепанул животное по керамической гриве. — Ты был хорошим слоном, я позабочусь о твоей вдове и детях...  Владик удивленно сказал: — Папа, ты чего, это же только игра.  На семнадцатом ходу я прижал сыновьего короля к стенке...