Нарина Книги

Мама говорила, что молодость заканчивается в тот день, когда солдаты на улице покажутся не мужчинами, а детьми. Анна Матвеева "Есть!" ______________ А вы как думаете? Когда она заканчивается?

Любите вкусно поесть? А вкусно почитать о вкусной еде?  Приглашаю вас вместе почитать искрометный роман Анны Матвеевой о вкусной еде, экзотических блюдах, о канале «Е!», о жизни, людях, конкуренции. ________________________ Хорошо бы кто-нибудь рассказал эту историю от начала и до конца.  Хорошо бы этот кто-нибудь рассказал все честно, как на приеме у врача, а лучше – как врач врачу, отбросив ложный стыд и сомнения, этику и деонтологию, честь и совесть.  Увы, желающих нет, и рассказывать придется мне самой...

Друзья, любите ли, читаете ли художественные книги на медицинскую тематику? Как относитесь к натуралистическим подробностям в них? ________________________ "...Сергей тяжело вздохнул. Стало быть, приятная процедура сифонной клизмы ляжет на него. Обычно такую процедуру проводили втроем, реже - вдвоем. Если некому было помочь, частенько процедуру не проводили вообще, однако в листе назначений ставили отметку о том, что все выполнено. Хорошо, что хоть эта сестричка врать не стала. честно призналась...

Из воспоминаний Елены Андреевны Земской (крестницы и племянницы М.А. Булгакова): Весна в Киеве очаровательна. Кто был в Киеве, знает это. Первые в киевских садах зацветают абрикосы, а потом буйное весеннее цветение киевских садов и парков продолжается.  Сирень цветет. Весь город в сирени. И кончается цветением каштанов. Это чудесное зрелище.  Красоты киевской природы и сам город, весь на горах, с большой рекой, которая расстилается под прекрасными горами, это красоты города и природы на всю жизнь отложились в памяти у писателя Михаила Афанасьевича Булгакова...

Из воспоминаний Таси Лаппы, Татьяны Николаевны Кисельгоф, первой жены мастера: Приехала на Андреевский спуск. Михаил говорит: «Зачем ты приехала? Я только собрался в Саратов ехать». Ну, поехали вместе в Саратов. А с билетами трудно было, произошла эта…революция…  Л.П. Да-а-а? Это Октябрьская?  Т.К. А еще другая была?  Л.П. Еще Февральская.  Т.К. Не знаю. Я в политике ни черта не смыслю.   Л.П. Ну, революция все-таки.  Т.К. Возможно.  Л.П. И никаких впечатлений?  Т.К. Нет. Ничего. Ни бантов, ничего не было...

Я вспомнил, как помогал одному нашему хроникеру во время туристической поездки в Японию сделать покупку. Хроникер почему-то решил, что я знаю английский язык, и попросил меня помочь купить ему презервативы с усиками.  - Ну не знаю я, как по-английски презерватив, - попытался увильнуть я.  - Наверное, так и есть – «презерватив», это не русское слово.  Пришли в аптеку. Юный продавец в очках очень вежливо поприветствовал нас и спросил по-английски, чем он нам может помочь?  - Зе презерватив, - чтобы было понятнее, я приставил артикль «Зе»...

Рубен Мамулян был родом из Тбилиси. Уехал он где-то в начале двадцатых, а разрешили ему посетить родину только через полвека – в семьдесят третьем.   До этого считалось, что он снял антисоветский фильм «Ниночка», и впускать этого очернителя в страну ни в коем случае нельзя. «Ниночку» эту никто не видел – но так считалось!  Во время той поездки Мамулян показал мне этот фильм, и, вернувшись в Москву, я сказал начальству, чтобы они посмотрели фильм. «Ничего антисоветского в этой ленте и нет. Смешная и добрая комедия с Фрэдом Астером в главной роли»...

…Вечером Софико и Котэ пошли к кому-то на юбилей. Звали и меня, но я не пошел – я здесь всего на два дня, надо успеть повидать друзей. Открыл записную книжку, полистал… И понял – некому мне звонить.   Грэм Грин писал, что статистики могут печатать свои отчеты, исчисляя...

Нина задумалась над «вещностью» наследия писателей, художников. Ушли – осталось. Но ведь у подавляющего большинства не то что книг и картин, собственной сотканной нитки может не быть.  Значит – ничего? Зачем же тогда мучительные тайные внутренние процессы, зачем невыраженные мысли, нереализованные фантазии, полеты, зачем же пресловутое самоедство...

- А пока поговорите с ним, чтобы его не перехватили. Он сейчас в столовой сидит.  Я спустился в столовую. Леонов сидел и ел суп. Я подсел, представился, положил на стол сценарий и сказал, что предлагаю ему попробоваться на главную роль.   - Я буду сниматься, только если мне будут платить по первой категории, - сказал Леонов.   Тогда актерам за съемки платили по категориям: третья, вторая, первая и высшая. Леонову платили по второй.  - Это от меня не зависит, - объяснил я. – Первую категорию утверждает Госкино...

Ты — персонаж, я — автор. Ты — моя причуда. Все, что слышишь, я произношу. Все, что случилось, мною пережито. Я — мстительный, приниженный, бездарный, злой, какой угодно — автор.   Те, кого я знал, живут во мне. Они — моя неврастения, злость, апломб, беспечность. И т. д.   И самая кровавая война — бой призраков.  Я — автор, вы — мои герои. И живых я не любил бы вас так сильно.   Веришь ли, я иногда почти кричу:  «О, Господи! Какая честь! Какая незаслуженная милость: я знаю русский алфавит!»   Короче, мы в расчете...

Федор Степанович норовил поухаживать за всеми сам, получалось это у него неуклюже даже не в силу своей увечности, а скорее от стеснения.  Да и Лидка сразу пресекла все эти ухаживательные попытки, сажала его в углу, сбоку от холодильника и начинала метать на стол – чай, гренки, омлетик мокрый, на большом количестве молока, или пышный, высокий, на сметанке с ложечкой муки или глазунью из четырех глаз, когда с помидоркой, когда с колбаской, когда с зеленушкой и лучком, когда просто голенькой.  Яичное меню в семье было богатым, сытным и никогда не надоедало...