Андрей Якубовский Рассказы

— Вот сука! - в сердцах крикнул охотник, убивая очередного комара на шее, - Такая ж тварь ядовитая, волдыри по всей морде уже! Озеро больше было похоже на болото. Оно безразлично смотрело на небо, пытаясь прищуриться камышовыми ресницами по берегам. Получалось это не очень, поэтому водоем кривился рябью, недовольный утренним ветром. Из всех любителей древнейшего мужского промысла выделялись трое. Первый отличался большим сизым носом, который рождал разные предположения — от хронической любви к крепким напиткам, до наличия у носителя редкого заболевания...

Многоэтажки спального района перемигивались туманным ноябрьским вечером. Во дворах остались только самые стойкие любители живого общения: подростки и бабушки. Но скоро разошлись и они: промозглость и сырость загнали всех в одинаковые секции-квартиры. Настя смотрела в окно на свою новую школу, в которую завтра утром ей нужно идти. Несколько лет назад это событие радовало бы и обещало нечто удивительное. Но когда ты учишься в 9-м классе, а внешность и общительность — не твои сильные стороны, всё совсем по-другому...

Теплый и сочный августовский день заканчивался концертом кузнечиков, мощным и стройным. Сумерки лениво спускались с неба, наполняя воздух осенней прохладой. Пахло сеном, яблоками и елками. Маленький хутор в 20 километрах от Екабпилса, едва помещался на пригорке, сливался с лесом, вместе с ним тонул в темноте. Кузнечики старались. Как только затихал оркестр в огороде, тут же вступал другой, за курятником, третий - расположился за старым сараем. Звезды в небе подрагивали, пританцовывали под стрекот...

Чердаки и подвалы домов маленького захолустного городка хранят иногда удивительные тайны. Эти несколько листков, исписанных мелким почерком, были найдены совершенно случайно, во время очередной экспедиции местного музея. Судя по всему, послание так никогда и не было отправлено адресату. Отчего и почему – ответов нет. Предлагая читателю текст этого письма, мы нарушаем тайну переписки. Извиняет нас только один факт. С 1838 года прошло очень много лет - все участники описываемых событий, включая автора послания и адресата, как их дети и внуки, давно уже покинули этот мир...

Маленький самолетик с двумя огромными пропеллерами летит от Риги до Одессы три часа. Время вылета позднее, не спал, предвкушал встречу с особым городом, надеялся на чудо. Представлял, как город бросится ко мне, обнимет, увлечет, развеселит и зачарует. Прилетел ночью, вышел со своим чемоданом в зал прилета и... растерялся. Темно, всё закрыто. Ко мне подбежал улыбчивый дядька восточной наружности, предложил «ехать». За двадцать евро. Гордо отказался, поскольку знал, что до города доехать стоит три евро...

- В Туле я оказался случайно. Выхожу из вагона, в одной руке самовар, в другой — пакет с пряниками, - рассказ изящного молодого человека, сидящего за столиком шикарного кафе «Арлекин», слушали сразу несколько девиц. Они прекрасно знали, что этот красавчик никогда не был не только в Туле, но и в самой России. Всё равно слушали внимательно и послушно хохотали. У ног фантазёра лежал дог по кличке Сноби: такой же дружелюбный и ласковый, как и его хозяин. Эту парочку хорошо знали в городе. За соседним столиком ковырял десерт офицер Латвийской армии...

Сергей вышел на свежий воздух впервые за четыре недели. Дышалось легко. Плохо он чувствовал себя только 4 дня, но врач закрыл больничный только после того, как второй анализ показал негативный результат, а количество антител увеличилось десятикратно...

Художник Байба Лимане Бахтало — счастливчик, удачливый человек, везунчик. Гаджо — Не цыган. Белая, как молоко, кобылица бодро выходила из розовой зари. Мотала головой, махала хвостом и улыбалась. «Будь счастлив, бахтало!» - щекотал уши чей-то шёпот...

За две тысячи лет Кёльн накопил огромное количество достопримечательностей. Но знаменитый собор заслонил абсолютно все. Даже немцы с этим согласны, хотя и обижаются всякий раз, когда об этом слышат от иностранцев...

Массовый налёт на Даугавпилс начался 6 апреля 1944 года. Сначала послышался гул, потом заныла сирена. Улица заполнилась людьми, все спешили. Зинаида схватила приготовленный узелок, потом бросила. Сначала одеть детей...

Нет, не белый... Серый, шершавый. Такой лист будил фантазию, рождал желание что-то написать. В детстве я любил ходить по магазинам канцелярских товаров и выбирать блокноты. С этого и началось. Путь в журналистику мне открыла тетка в шерстяном платье, тяжелых ботинках и больших очках...

Я бегу. Быстро, как только могу. Как никогда не бегал. Потому что я хочу жить. Очень хочу. Желтая ночь и мелкий дождь мешают мне, пугает большой и незнакомый город. За мной тяжелые шаги и бормотание, оно все ближе...